Фавориты Фортуны

Цезарь не боялся даже в самом глубоком уголке души. Ему и в голову не приходило, что его, избранника Фортуны, могут убить. И вдруг он услышал, что его люди поют:

Мы – солдаты Фимбрии!Бойтесь солдат Фимбрии!Мы заманили в ловушку царя Понта!Мы – лучше всех!Как зачарованный смотрел Цезарь на митиленцев, приближаясь к ним с каждым шагом. Прошло уже, наверное, четыре года с тех пор, как Фимбрия умер. Четыре года. За это время его солдаты служили при двух Лициниях – Мурене, а потом Лукулле. Фимбрия был жестокий человек.

Но они до сих пор считали себя его людьми. «Они – не люди Лициния и, я подозреваю, никогда не будут его людьми. Не знаю, как они относились к Мурене. Но Лукулла они ненавидят! А кто же может его любить? Он такой чопорный аристократ. И он не считает нужным добиваться любви солдат. Как он ошибается!»

Точно в нужный момент Цезарь велел горнисту проиграть сигнал «метнуть пики» и постарался не присесть, когда свыше тысячи пик просвистели у него над головой в два залпа, приведя в смятение митиленцев.

А теперь – в атаку!

Он выхватил меч и вскинул его вверх. За спиной Цезарь услышал характерный скрежет шестисот мечей, вынимаемых из ножен, и пошел на врага – спокойно, как сенатор в толпу на Форуме, держа щит перед собой и совершенно не думая о том, что происходит вокруг. Короткий, острый как бритва меч не годился для рубящего удара, наносимого сверху. Цезарь держал меч на уровне бедра, чуть подняв острие. Выпад – укол.

Неприятелю не нравится, когда меч врага нацелен на его гениталии.

А когорта Фимбриевых смутьянов продолжала идти, тесня митиленцев, лишая их свободного пространства, чтобы они не могли свободно размахивать своими длинными мечами. Шок заставил их отступить, натиск римлян оказался стремителен, и клин целиком вошел в ряды осажденных.

Но вот первое смятение прошло, митиленцы осмелели и решили сражаться до конца. Все, кто ненавидел Рим, готовы были умереть, прежде чем их любимые Митилены опять попадут в руки Рима.

Битва началась.

Цезарь вскоре обнаружил, что, когда враг приближается, нельзя ни убегать, ни показывать страха. Если ты отреагируешь подобным образом, ты мысленно уже проиграешь и шансы погибнуть увеличатся. Атаковать, атаковать, всегда атаковать. Надо выглядеть непобедимым, и тогда побегут солдаты противника. Цезарь упивался боем, обладая от природы чуткими рефлексами и феноменально острым зрением. И он сражался, сражался, не интересуясь тем, что делается у него за спиной.