Фавориты Фортуны

Уже разносился чудесный аромат жареного мяса и дорогих благовоний, которые Цезарь купил и разложил среди бревен костра. Кровь на алтаре будет оставлена до тех пор, пока туша вола не превратится в золу, а потом смоют и ее. А шар золота был уже на пути в казну, где он будет помечен именем дарителя с указанием причины и даты события.

Угощение, устроенное потом в храме Юпитера Статора на Велии, прошло так же безупречно, как и жертвоприношение. Пока Цезарь ходил среди гостей, призывая их отведать угощения и обмениваясь любезностями, множество глаз оценивающе смотрели на него.

– Он напоминает твоего отца, – сказал Метелл Пий Катулу, упоенный своим успехом, ведь ему удалось провести церемонию четко, не заикаясь.

– В этом нет ничего удивительного, – ответил Катул, рассматривая Цезаря с инстинктивной неприязнью.

Свиненок постарался найти оправдание:

– Ну а как бы ты чувствовал себя на его месте? Он освободился от этого ужасного фламината.

– Может статься, что мы будем проклинать тот день, когда позволили Сулле убедить нас освободить его, – сказал Катул.

Пораженный Свиненок в упор смотрел на Катула. Катул готов был откусить себе язык. На какой-то момент он забыл, что перед ним не Квинт Гортензий. Он уже привык к тому, что его шурин всегда рядом, готовый выслушать его. Но Гортензия не было, потому что, когда Сулла зачитал списки членов жреческих коллегий, имени Квинта Гортензия не прозвучало. И Катул посчитал решение Суллы непростительным. Такого же мнения держался и сам Квинт Гортензий.

Не ведая о том, что оскорбил Катула, Сулла тем временем беседовал с Цезарем, стараясь получить интересующие его сведения."

"– Ты не усыпил свою жертву. Колоссальный риск, – заметил он.

– Я любимец Фортуны, – ответил Цезарь.

– Почему ты так думаешь?

– Ты только посмотри! Меня освободили от фламината. Я выжил после болезни, от которой обычно умирают. Ты не убил меня. И я успешно обучаю своего мула подражать аристократическому коню.