Фавориты Фортуны

– Я знаю, что это так! Как ты думаешь, почему я ем эту гадость? – раздраженно ответил больной.

Как только рассвело, Аврелия села возле ложа сына с упрямым выражением на лице, говорившим о том, что она не сдвинется с места, пока не получит ответы на некоторые вопросы.

– Ну хорошо. Что все-таки случилось? – спросила она.

Сжав губы, Цезарь смотрел через открытое окно в гостиной матери в сад Гая Матия, который тот развел на дне светового колодца.

– Моя первая самостоятельная авантюра закончилась полным крахом, – сказал он наконец.

Аврелия спрятала улыбку:

– Вероятно, это должно стать тебе наукой, Цезарь. Великий Бог, которому ты по-прежнему служишь, почувствовал, что тебе пора преподать урок – урок, которого ты никогда не желал учить: человек не может сражаться с богами. Греки были правы, говоря о гордыне. Человек, обуреваемый гордыней, отвратителен.

– Неужели мне настолько свойствен этот порок? Ты и вправду думаешь, что это уже гордыня? – удивился Цезарь.

– О да. В тебе уйма ложной гордости.

– Не вижу абсолютно никакой связи между гордыней и тем, что произошло в Нерсах, – упрямо сказал Цезарь.

– Греки назвали бы это гипотетической связью.

– Ты, наверно, хотела сказать – философской.

Поскольку с образованием у Аврелии все было в порядке, она пропустила его замечание мимо ушей.

– Ты искушаешь богов. Гордыня – это желание человека диктовать богам свою волю.

– Ты усматриваешь божественный промысел в столь отвратительном событии! Я считаю, что переносчиком заразы было земное существо. И ни один из нас не может доказать, кто прав. Так в чем же дело? А дело в том, что я потерпел неудачу в моей первой попытке самостоятельно управлять своей жизнью. Я был пассивным объектом приложения героических усилий, в которых не принимал ровным счетом никакого участия.