Фавориты Фортуны

– У Юпитера Всесильного нет тела, в котором он может явиться нам, – сказала Циннилла, добропорядочный римский ребенок. – Он повсюду в Риме, поэтому и Рим – Всеблагой и Всесильный.

– Какая хорошая фламиника получилась бы из тебя!

– Я постаралась бы. Ради тебя. – Она подняла голову и посмотрела на него. – Если Сулла велел тебе развестись со мной, а ты отказался, значит ли это, что он постарается убить тебя? Поэтому ты уезжаешь, Цезарь?

– Конечно, он постарается меня убить, и поэтому я уезжаю. Если бы я остался в Риме, он мог бы легко меня убить.

– Я постараюсь, – сказала она и поцеловала его в щеку, слишком неуверенная в себе, чтобы сделать то, что ей хотелось, – поцеловать его в губы и сказать, что она уже достаточно взрослая.

– Хорошо! – Он снял ее с колен и встал. – Я вернусь, когда умрет Сулла.

Когда Цезарь пришел к Квиринальским воротам, там его ждали Луций Декумий с сыновьями. Корзины с деньгами, разделенными поровну, были навьючены на двух мулов. Не было и обычных кожаных мешков для денег. Вместо этого Луций Декумий разложил монеты в скрытые отделения внутри корзин для книг.

– За несколько часов, остававшихся до нашего отъезда, ты не успел бы сделать эти тайники, – усмехнулся Цезарь. – Значит, вот как ты перевозишь свою добычу?

– Ступай поговори со своей лошадью, но сначала одно слово для тебя. Пусть эти деньги носит Бургунд, – стал наставлять молодого друга Луций Декумий. Он повернулся к германцу и так посмотрел на него, что тот невольно попятился. – А теперь послушай, деревенщина: когда ты будешь брать в руки эти корзины, делай это так, словно они легче перышка.

Бургунд кивнул:

– Я слышу, Луций Декумий. Перышки.

– Положи вещи сверху, на эти книги. Если мальчик полетит как ветер, ты ни при каких обстоятельствах не отойдешь от этих мулов!

Цезарь стоял у своего коня, прижавшись щекой к его щеке и шепча ему что-то ласковое. Только потом, когда пожитки были привязаны к мулам, он отошел, позволив Бургунду подсадить себя в седло.