Фавориты Фортуны

– Нет, папочка, я не могу этого позволить. Чем больше нас будет, тем сильнее я стану привлекать внимание.

– Привлекать внимание? – ахнул Луций Декумий. – Как ты можешь не привлечь внимание с этим огромным дурнем? Оставь его дома, возьми меня вместо него, а? Никто не увидит старого Луция Декумия, он сольется со штукатуркой.

– В пределах Рима – да, – сказал Цезарь, с любовью улыбнувшись Декумию, – но среди сабинов, папочка, ты будешь торчать, как собачьи яйца. Мы с Бургундом справимся. И если я буду знать, что ты здесь присматриваешь за женщинами, мне будет спокойнее.

Поскольку это было справедливо, Луций Декумий, ворча, подчинился."

"– С этими списками стало еще важнее, чтобы кто-то находился здесь и охранял женщин. У тети Юлии и Муции Терции нет никого, кроме нас. Я не думаю, будто что-то угрожает им на Квиринале. Все в Риме любят тетю Юлию. Кроме Суллы, поэтому следите и за ними. Моя мать… – тут Цезарь пожал плечами, – моя мать постоит за себя сама, это и хорошо и плохо, когда дело касается Суллы.

– С ними ничего не случится, Павлинчик.

– Спасибо, папочка. – Цезарь уже думал о другом. – Я должен попросить тебя нанять пару мулов и взять лошадей из конюшни.

Это был секрет Цезаря, часть его жизни, о которой знали только Бургунд и Луций Декумий.

Цезарь нашел в себе силы подчиниться диктату жречества во всем, кроме одного. Поскольку он был безразличен к гастрономическим изыскам, однообразие рациона его не раздражало, и хотя ему не раз хотелось вынуть отцовский меч из сундука, где он хранился, и помахать им над головой, он сдерживал себя. Единственное, от чего он не смог отказаться, была его любовь к лошадям и верховой езде.