Физрук

Я почти не удивился, когда увидел на этикетке три цифры семь. Пал Палыч разлили портвейн по стаканам и мы выпили. Кажется, я уже начал понимать, в чем дело?

— Неужели вы и впрямь увлекаетесь тяжелым роком? — спросил я, дабы получить подтверждение своей идеи.

— Почему только тяжелым? — сказал он. — Я вообще люблю рок-н-ролл в частности и молодежную культуру в целом.

— Как, Пал Палыч, именно — вы⁈

— А вы полагаете, что в моем возрасте это уже невозможно?

— Нет, ну не то что бы… Вы ведь директор школы, ветеран Великой Отечественной, коммунист…

— Да вот так получилось… — Он развел руками.

— Расскажите, если не секрет, конечно…

Разуваев снова наполнил стаканы дешевым портвейном, который как раз был в ходу у неформальной советской молодежи семидесятых — восьмидесятых. Видимо, Пал Палыч не намерен был нарушать традиции. Я представил его на вписке с хиппующими бездельниками, такого милого, уютного в тапочках и невольно улыбнулся. Не монтировался директор школы с кучкой патлатых пацанов и девчонок в хайратниках, в расклешенных до невозможности брючатах, забивающих косячок и балдеющих под «AC/DC».

— ЧП у нас в школе случилось лет пять назад, ну или чуть больше, — начал свой рассказ Разуваев. — В общем-то по нашим меркам — серьезное… Притащил один десятиклассник в школу кассетный магнитофон, и не просто так, а на школьный вечер, ну и поставил ерунду в общем, «Doors», но Эвелина Ардалионовна услышала и давай копать. Форменный допрос устроила парню.

"— Почему же тогда, Антонина Павловна, ходит в молодежном прикиде, а слушает Рахманинова?

— Это она придумала… Где-то же надо доставать записи, литературу, не мне же в косухе по городу разгуливать и на сейшены приходить… Вот она и стала моим, так сказать, чрезвычайным и полномочным послом в мире молодежной контркультуры.

— Я почему-то так и подумал, — кивнул я, — хитро, конечно… Но почему она в школу в прикиде ходит?..