Физрук

Потом опять посыпались вопросы:

— А сколько нам будут платить?

— А этот, эксперимент, он в городе будет или нас куда-то повезут?

— Справка из поликлиники нужна?

— Подробностей я пока не знаю, — ответил я. — Мне только нужно узнать, согласны вы участвовать в нем или нет?

— А вы с нами останетесь, Сан Сеич? — спросил Абрикосов.

— Да, я поставил обязательным условием свое присутствие.

— Тогда согласны, верно, ребзя?

И они опять загомонили, выражая свое одобрение. В первый раз меня не радовало их единодушие.

— Тогда давайте проголосуем, — сказал я. — Построились!

Восьмиклашки повскакивали со скамеек, послезали со шведской стенки и матов. Выстроились в один ряд. Я смотрел на них и думал. Не совершаю ли я непоправимой ошибки? А с другой стороны, если понадобится, на них могут начать ставить опыты и без всякого согласия. И без меня — тоже. Тогда станет все гораздо хуже. Тогда мне придется за них драться, причем — в самом прямом смысле слова, и исход этой драки не предрешен.

— Все, кто согласен — шаг вперед!

Дружно шаркнули кедами и кроссовками, выполняю команду. Ни один не остался на месте.

— Единогласно, — вынужден был констатировать я.

Оставшуюся часть урока мы потратили на игру в пионербол. Я тоже в ней принял участие, чтобы встряхнуться. И так увлекся, что даже немного огорчился, когда прозвенел звонок.

По окончанию уроков, я дождался Женьку Капитонова в машине и у ворот школы и мы с ним поехали к нему домой.

Жили Капитоновы в одном из двухэтажных бараков по улице Калинина. Место довольно унылое. Подобные строения в городе встречались довольно часто, но здесь их было несколько кварталов. Из-за снега, который завалил дворы и крыши, могло показаться, что в этих домах живут весело и беззаботно, но стоило войти в подъезд, как эта иллюзия рассеивалась.

Капитонов открыл дверь своим ключом, и мы оказались в мрачной прихожей, заставленной велосипедами и сундуками. На стенах висели тазы.