Физрук

Здесь имелись лепные карнизы и зеркала в некогда позолоченных, а теперь крашенных бронзовой краской металлических рамах. На ступенях широкой лестницы красовалась вытертая ковровая дорожка, прижатая медными прутьями. По ней я и взбежал на второй этаж. Отыскал двадцать третий номер, постучал. Прислушался. Тишина. Постучал снова и дверь вдруг открылась. Сама. Я заглянул и спросил:

— Илья Ильич! Это я, Данилов!

Ни гугу! Тем не менее, из комнаты доносились звуки. Шаги. Скрип кровати. И даже — шум льющейся воды. Он что, душ в постели принимает? Уже не стесняясь, я вошел в номер и заглянул в комнату.

Номер оказался скромный, по крайней мере для столь зажиточного человека, каким является Сумароков. На единственной кровати никого не было. Более того, она была аккуратно застелена. На покрывале — ни морщинки. А вот на столе стоял катушечный магнитофон, из которого и доносились все эти звуки.

Стараясь ни к чему не прикасаться, я подошел к столу и огляделся. Полированную столешницу покрывал толстый слой пыли, а вот на корпусе бобинника пыли не было.

Ну да, кто-то же должен был время от времени перематывать пленку и запускать запись снова? Вряд ли это сам смотрящий. Скорее всего, он в этом номере не только не живет, но даже и не появляется, а трюк с пленкой проделывает специально нанятый человечек, может — коридорная какая-нибудь или еще кто из персонала.

То, что Илья Ильич при мне пару раз заходил в вестибюль, ничего не значит. Тут наверняка есть куча других выходов. Да и пропуск у него, безусловно, имеется.

И деньги за номер уплачены, небось, на месяц вперед, если не дольше. Ночная дежурная таких подробностей может и не знать, хотя она изменилась в лице, когда нашла в журнале запись о постояльце. Ладно. Хрен с ними. Меня это не касается. Одно не понятно. Неужто спецы на прослушке не догадались, что слышат одни и те же, повторяющиеся звуки?"

"Я тихонечко покинул номер, где живут только звуки, и спустился в вестибюль. Сделал ручкой тете, подмигнул швейцару и вышел из гостиницы.

Интересный городок, наш Литейск.

Чего тут только нет. Шпионы, бандиты, цеховики, госбезопасники, ученые — и все это так перемешено, что не разберешь, кто из них кто? И я среди них — вращаюсь, как шлюпка в водовороте. Хорошо хоть, что не как… Это… В проруби. С лопатником-то что делать? Придется при себе держать до следующего, мать его, контакта. На том и порешил…

Я вернулся в школу, чтобы проводить занятия. Пацаны тоже все собрались. И даже не торчали в раздевалке, меня дожидаясь.