Физрук

Так что опять жилищная проблема для большинства населения останется столь же острой, какой и была.

В общем, посещение Григорьевых чуть подпортило мне настроение. Я медленно ехал по темнеющим городским улицам и по-прежнему видел перед собой отставшие обои, облупившийся потолок, слышал скрип лестничных ступенек и чувствовал напряжение в ногах, под которыми в любой момент могут провалиться гнилые доски. Надо было как-то развеяться. Захотелось оказаться в месте, где светло, звучит музыка и пахнет вкусной едой. И я повернул в центр города, к ресторану «Космос».

Швейцар меня уже помнил, поэтому впустил с поклоном, получив заветную мзду. Метрдотель тоже просек, что я клиент, может, и не слишком частый, но зато и не жадный. Я сразу дал ему понять, что времени у меня немного, а спиртного — не надо. Метр усадил меня у окна и, не вручая меню, предложил несколько блюд по своему вкусу. Я остановился на котлетах «Салют», гарнире в виде обжаренных овощей с названием «Млечный путь», пирожках с ливером «Первый спутник» и безалкогольном напитке «Космические зори».

Поедая все это, я подумал о том, что надо бы привезти сюда Наташу. А то ведь она готовит, убирает, стареется и при этом — ничего взамен не требует! Впрочем, сегодня утром мы договорились, что ближайшие выходные я посвящаю ей. У медсестрички накопились отгулы за сверхурочные дежурства в больнице. Надо будет посетить с ней местный ГУМ и прибарахлить девушку, а потом и сюда, в «Космос», наведаться. Славно проведем времечко. Не успел я об этом подумать, как меня окликнули:

— Александр Сергеевич!

Оглянувшись, я увидел Миню Третьяковского.

— Здравствуй, Миний Евграфович! — сказал я, пожимая его холодную, вялую кисть. — Гуляешь?

— Да, получил гонорар за книгу, — откликнулся он. — Я у тебя червонец брал, вот возвращаю.

И он положил на скатерть десятку.

— Книжку-то хоть подаришь? — спросил я.

— А как же! — обрадовался Третьяковский. — Как только авторские экземпляры получу, так сразу! С автографом!..