Физрук

Григорьев-старший сел на стул, напротив меня, опустил голову, словно ожидал вынесения смертного приговора. Сынуля его жался у дверного косяка, поглядывая то на меня, то на отца."

"— На комбинате я работаю, — принялся оправдываться тот. — Андрюха на хозяйстве… А то и тетка его когда придет, помочь… Так и перебиваемся…

— Место для занятий у него есть? — для порядка поинтересовался я.

— Ну дык, комната своя… Стол, книжки. Я, когда на дневной смене, здесь ночую…

— Понятно.

— Он может натворил что?.. — робко поинтересовался Василий Степанович.

— Учебу, конечно, не мешало подтянуть, — сказал я, — но я не жаловаться пришел, а познакомиться.

— Дык может за знакомство того?..

— Выпиваете?

— Ну дык не на работе же… — жалобно хмыкнул Григорьев-старший. — Так как, э-э… Сергеич?

— Спасибо, я за рулем…

— Ну дык мы с понятием…

Я еще раз осмотрелся. Поговорили об учебе Андрея. Ничего криминального я в квартире не увидел. Вроде нормальные условия, если можно таковыми считать неполную семью.

— Ладно. Я пойду, — сказал я.

— Заходите, если что…

Я поднялся. Пожал руку хозяину квартиры и с облегчением покинул ее. Шел и раздумывал. И все-таки, впечатления у меня остались смутные. Григорьев-старший не походил на пропойцу. Обыкновенный отец-одиночка. Видать, честный работяга, который пытается поставить сынка на ноги, в меру своего достатка и разумения. Трудно сказать, как у него насчет разумения, а вот достатком точно не пахнет. Сколько их таких по всему Литейску? А — по всему Союзу? Миллионы! И как им помочь?

А самое главное — не в деньгах дело.

Почему в стране, столь богатую ресурсами, вечная нехватка жилья? Кончится советская власть его, и вовсе перестанут давать бесплатно — либо за свои кровные, либо в ипотеку. Да, домов понастроят. Высоких, красивых, комфортных, ну или, по крайней мере, выглядящих такими. Начнется вакханалия с мошенническими схемами, когда у людей станут выманивать последние деньги, оставляя при этом без жилья.