Физрук

Сомневаться не приходилось — это действительно была комната Альки. Если беспорядок — это признак гениальности, то Абрикосов точно гений. Вся комната завалена книжками, рисунками, каким-то модельками. Пермяков стоял рядом, вздыхал и разводил руками. Дескать, совсем от рук отбился пасынок, а мы ничего сделать не можем, да нам и не до этого, надо срочно ретушировать старые фотки, потому что с усопших идут живые бабки, а от чужого пацаненка — одни неприятности.

— Спасибо! — пробормотал я. — И за кофе — тоже. Я пойду.

— Приятно было познакомиться!

Я вышел в прихожую, обулся, оделся, схватил шапку — и вон отсюда.

Мебель из комиссионки, люстра из заграницы, книги, которые никто никогда не читает, кофе по-турецки и протест пацаненка, выраженный в нарочитой захламленности того уголка, где он прячется от этого благополучного мещанства. Вот ведь! У одного пацана мать алкашка, у другого просто бросила мужа и вышла замуж за хапугу-фотографа. Казалась бы — что между ними общего? Да то, что до сыновей им нет никакого дела!

Понятно, что я несколько утрирую.

Может быть — от того, что Пермяков мне не понравился сразу, но чует мое сердце, от истины я не далеко ушел. Из-за всех этих размышлений, я чуть было не забыл, что мне надо закупить продукты. Спохватился и заскочил в ближайший гастроном. Брал все, что более-менее съедобно или то, что можно сделать таковым не затратив слишком много усилий. Отволок все это домой и потом отправился вести занятия в секции.

Увидев среди других пацанов Серегу Зимина, я вздохнул с облегчением.

Раз пришел, значит, дома все нормально. Он из-за всей этой катавасии поотстал от других, но сразу было видно, что старается нагнать. Такую старательность надо поощрять. И я его избрал в качестве спарринг-партнера для того, чтобы показать ребятам новые захваты и броски. Это всегда воодушевляет молодых спортсменов, которые действительно хотят добиться мастерства.

Так что сегодня у моих самбистов был праздник. По окончанию тренировки они даже отправились меня провожать. Не знаю, может они рассчитывали, что я расчувствуюсь и пущу их к себе на просмотр очередного боевика? Не тут-то было! У спортсменов должен быть режим! О чем я им и сообщил у ворот.

Приуныли слегка, но отправились по домам. Я вошел в квартиру. Принял душ, соорудил себе яичницу с докторской колбасой. Поужинал. Видик запускать не стал. Диккенс все же интереснее. С ним я чувствовал себя не так одиноко."

"И как всегда, умное чтение натолкнуло меня на не очень веселые размышления.