Физрук

И ты знаешь, где он сейчас, и знаешь, что ему там хорошо…

— Я, я… — заякала Зимина и губы ее задрожали.

— Пришел к тебе, как к человеку. Вижу — убираешься. Помочь решил… Хахаль тут к тебе приходил, так я его спровадил… А ты бормотуху опять купила!

Она зашмыгала носом. Привыкла на жалось давить, но у меня этот номер не проканает.

— Короче, Тамара, — сказал я. — Слушай меня внимательно. Я помогу вам с Серегой. При условии, если ты завяжешь с пьянкой и мужиками. Ну и устроишься на работу. Учти, еще одна пьянка, и помощь моя прекращается, а я подаю на комиссию по делам несовершеннолетних заявление о лишении тебя родительских прав.

— Простите меня, — прошептала она, утирая сопли. — Я все поняла.

— Парень-то у тебя хороший, вот что обидно, — продолжал я. — Ему учиться надо. Восьмилетку закончит, сможет в ПТУ пойти. Получит специальность. Будет тебя кормить на старости лет.

— Мироновна…

— Тамара Мироновна, — повторил я. — И если уж ты хочешь напоить меня в благодарность, завари чайку.

— Ой, я сейчас! — обрадовалась она. — Я и пряники купила!

— Давай. А я на минутку выйду.

Одевшись, я вышел из подъезда. Старушки все еще сидели на скамейке, словно уже примерзли. На меня они смотрели с недоумением. Похоже, я сильно упал в их глазах. Несомненно, они видели и то, как Тамара бегала в магазин, и свалившего, не солоно хлебавши, алкаша и возвращение соседки с набитой авоськой.

Я дошел до ближайшего телефона-автомата. К счастью — тот работал. Набрал номер квартиры Рунге.

— Карл, добрый вечер! — сказал я, когда он взял трубку.

— Привет!

— Серега у тебя?

— Да.

— Позови его к телефону!

— Минутку!

В трубке было слышно, как Рунге зовет пацана, потом послышалось:

— Да!"

"— Серега, это Александр Сергеевич, — сказал я. — У меня к тебе просьба… Я хочу, чтобы ты пришел сейчас домой.

— Что с мамкой? — испугался он.

— Все хорошо, — поспешил успокоить его я. — Она уборку сделала. Я ей помог кое-что починить, остальное за тобой… Еще она купила продукты, готовить собирается.

— Трезвая?

— Трезвая.