Физрук

— А ты кто по профессии, если не секрет?"

"— По профессии — лингвист, — откликнулся он.

— А я — физрук.

Очкарик оглянулся на меня. В его взгляде явственно читалось: «Оно и видно!»

— Литейск — красивый город? — спросил Русик.

— Ничего так… Но дыра, — отмахнулся я. — И как только Илгу туда отпустили…

Очкарик вздохнул, но на мою провокацию не поддался. Разговор не поддержал. Хитёр-бобёр. Однако я не собирался так просто сдаваться.

— А какое отношение имеет лингвистика к лечению детей, страдающих детским церебральным параличом? — спросил я.

— Просто лингвистика — никакого, — ответил Русик. — Однако область моих научных интересов — структурная и математическая лингвистика.

Ага. Он думает — я лыком шит? Напустит научного тумана, и я заткнусь? Как бы не так…

— Значит, моя жена собирает для вас данные, а вы их обрабатываете. Вероятно — с использованием компьютера, — произнес я.

Лингвист хмыкнул.

— В общем — да.

— Осталось лишь понять, источником каких именно данных для структурного лингвистического анализа может быть больной ребенок? Все это напоминает научную фантастику, но в чудеса я не верю.

Русик покачал головой, но смотрел прямо перед собой. Помолчав минут пять, он заговорил, опять съехав на «вы»:

— Вы, несомненно, более эрудированы, чем хотите казаться… И, тем не менее, даже простейший анализ ваших высказываний говорит о том, что сведения ваши весьма поверхностны.

— Не спорю! — откликнулся я. — Набрался по верхам, то ли в «Технике — молодежи», то ли в «Знании — силе»…

— Вот и я о том! — подхватил он.

— Короче — найти способ их лечения?

— В конечном счете — да!

— Что ж, благородная цель, — пробормотал я.

— А вы представьте себе общество, граждане которого не страдают ДЦП, аутизмом, даунизмом, олигофренией — и прочими нарушениями развития?.. — увлекшись, воскликнул Русик. — Это же будет настоящий рывок в будущее!.. Мы ведь не знаем, какие интеллектуальные возможности остаются нераскрытыми, просто из-за неудачной рекомбинации генов?..

— Так это же гены! — проговорил я.