Физрук

— В понедельник, в восемнадцать ноль-ноль.

— Будем обязательно.

— Буду ждать. А теперь — мыть руки!

Потом был обычный ужин у семейства Рунге, поражающий своей щедростью и кулинарным совершенством. Я, как человек имеющий возможность сравнивать, не мог не отметить отличия в том, как дружили люди в советское время и как будут дружить после. В СССР дружили с людьми, близкими по духу, а в постсоветской действительности — только с теми, от кого может быть польза. Советские люди охотно пускали друзей в свой внутренний семейный мирок, а в новейшей истории — старательно ограждали его от посторонних, включая друзей.

Разошлись мы уже совсем вечером. Я проводил пацанов, зная по собственному опыту, что вечерами улицы могут быть небезопасны. Зима вступала в свои права. По ночам было морозно, да и снежок сыпал вовсю. Зимняя шапка и ботинки у меня были, а вот куртка — на рыбьем меху. Парень я, конечно, спортивный, но о чем-то потеплее подумать не мешало бы.

Оказалось, что напоминать не нужно. Когда я вошел домой, Илга встретила меня известием, что приобрела для меня отличную дубленку. Та и впрямь оказалась мне впору. Надев ее, я сразу почувствовал себя модным советским парнем, образца 1980 года. Что ж, не расцеловать женщину, ее купившую, я не мог. И даже не спросил, где она достала столь дефицитную шмотку? В конце концов, у каждого могут быть свои маленькие тайны.

— Добрый вечер! — сказала химичка. — У меня все готово. Завтра можно начать.

— Привет! — откликнулся я. — Когда и где начинаем?

— В девять, возле магазина «Тысяча мелочей», Энгельса четырнадцать.

— Буду! — коротко ответил я.

— До завтра! — сказала она и положила трубку.

Я еще с минуту стоял, держа ту-тукающую трубку в руке, а потом положил ее на рычажки. Детективная лихорадка охватила меня с новой силой.

Похоже, что снег падал всю ночь, потому что город преобразился. Таким Литейск я еще не видел.