Эпоха мертвых. Дилогия (СИ)

Хельмут удивился, думая, а не рехнулась ли Берта под старость лет — ну какая опасность может прийти из шкафа?

Уличная тишина прервалась быстро нарастающим рыком мотора, а потом в стену врезался промелькнувший на долю секунды за окном джип соседа, и злосчастный шкаф с оглушительным грохотом рухнул на пол. Этот самый грохот и прочертил кровавую границу между «до» и «после». Начался ад.

Сцены двух последующих дней Хельмут изо всех сил старался поскорее забыть и выбросить из головы, но укрыться от терзающих душу кошмаров не удавалось даже по ночам, во сне, где он вдруг утратил способность делать, что вздумается.

Тихий район Хольцхайм оказался полностью заражен за несколько часов после того, как один из его жителей привез заразу из Дюссельдорфа. Сюда даже не приехала полиция, ни одной машины, позволив взбесившимся демонам устроить безнаказанную вакханалию.

Людей выковыривали прямо из домов и рвали на куски. Кто-то стрелял в нападающих, кто-то резал, были и те, кто не чурался рукопашной, но, даже отправив пару-тройку монстров в мир иной или хотя бы нокаут, храбрец погибал сам.

Из истеричных теленовостей Хельмут узнал, что полицейские Дюссельдорфа едва держатся на центральных улицах города, на помощь армии НАТО слишком рассчитывать не приходится — те обратили свой взор только на Берлин.

В прямом эфире прежде не показывали такой жестокости, и редеющее население богатейшей страны Европы, цепенея от ужаса, наблюдало за разгулом охватившего родину насилия.

Охотничье ружье за эти два дня здорово пригодилось. Первые сутки Хельмут отсиживался на втором этаже, держа входную дверь на прицеле. Он доверял Берте и всецело полагался на чутье любимицы, ведь та заранее предупредила его о взбесившемся соседе. Лихач, к слову, так и не вышел из машины — помешал пристегнутый ремень безопасности. К полудню его бессмысленные трепыхания прекратили двое такие же сумасшедших сотрудников коммунальной службы.

Коммунальщики разбили стекло и, не обращая на обильно кровоточащие раны на руках, из которых торчали осколки, разделались с беднягой Паулем. Один из тех психов выдавил ему глаза, которые к этому моменту уже не принадлежали приятелю Хельмута и, сузившиеся от злобы, напоминали две расщелины, ведущие прямо в раскаленное пекло Преисподней.