Эпоха мертвых. Дилогия (СИ)

А волосы Агаты, светлые и мягкие, всегда небрежно рассыпанные по плечам. Как же этого не хватало!

Хельмут с трудом поднял свои руки, удивленно отмечая отсутствие морщин на тыльной стороне ладоней, и сперва несмело, а потом крепко обнял супругу в ответ. Из глаз градом хлынули горячие слезы, полные невыраженной боли, тоски и обиды. Ну почему, почему она оставила его, даже не дав попрощаться? И почему пришла только сейчас?

— Дорогой, возьми себя в руки, — прошептала Агата на ухо и нежно поцеловала Хельмута в мокрую щеку.

— М-м… Агата, — севшим голосом просипел помолодевший на сорок лет Хельмут, горечь стискивала горло, и каждое слово приходилось с усилием проталкивать сквозь тугой заслон.

— Я знаю, что ты хочешь спросить. Знаю. Но я пришла сюда не за этим. Ты ведь и сам прекрасно понимаешь, что мы встретимся, раньше или позже. Ты давно это понял, разве нет?

Агата взяла перекошенное от рыданий лицо Хельмута в свои изящные руки, подняла и заглянула ему в глаза. Висящие в ушах девушки посверкивающие серебром сережки синхронно качнулись.

— Прошу тебя, дорогой, успокойся. У нас с тобой мало времени, и нужно использовать его с умом, — Агата поняла, что уговоры не действуют, и вдруг гаркнула. — Тихо!

Слезы вдруг кончились, как будто запасы жидкости в организме враз иссякли. Ранний вечер вокруг резко сменился ранним же сумеречным утром, а парк уступил место недавно постриженной лужайке перед домом Хельмута.

— Почему мы здесь, Агата? Почему мы дома? Я хочу назад, в парк…

— Отсюда тебе будет ближе вернуться, — жена подарила теплую улыбку.

— Что… — перебил было Хельмут, но наткнулся на резко нахмурившееся лицо Агаты и замолчал, а она горячо зашептала ему на ухо.

— А ну-ка попробуй, ощути то, что чувствую я! Гроза близится, не так ли?

— Да, — изумленно выдохнул Хельмут. — Но как, откуда, почему я знаю это?

— Некоторые ответы не требуют вопросов.

Агата показала рукой на дорогу. Там, в аккуратно припаркованном вдоль бордюра серебристом кабриолете, невесть откуда взявшемся, сидел темноволосый молодой человек. Он дремал, навалив затылок на мягкую подушку, а руки покоились на руле.