Ее последний вздох

– Она так и лежала, на боку? – спросила Трейси у вернувшегося патрульного офицера. – Или ее перевернули пожарные?

– Так и лежала, – ответил тот.

Трейси опустилась на колено, чтобы внимательнее взглянуть на подошвы ног Шрайбер.

– А это что такое? Ожоги от сигареты?

Кинс шагнул ближе и сделал снимок на мобильный. Конечно, криминалисты все до последней соринки тут заснимут, но ему всегда нравилось иметь собственные фотографии. Бывает ведь, что камера фиксирует то, чего глаз не замечает.

– У Хансен я таких не помню.

– Потому что их не было, – сказала Трейси. Снова взглянула на петлю, на веревку, обвела глазами комнату – типичную для мотелей на этом отрезке улицы: двуспальная кровать под тонким покрывалом в цветочек, мебель из прессованных опилок и обои, желтые от табачного дыма, которым буквально пропитан здешний воздух. Однако никаких окурков или обгорелых спичек видно не было.

– Спорим, нам теперь вернут Хансен, – сказал Кинс.

Решение Ноласко отправить дело Хансен в отдел висяков всего после месяца расследования было странным, но Трейси уже привыкла ожидать от него как раз таких ходов, исполненных скрытой агрессии.

Трейси посмотрела на потертый серый ковер и задумалась о том, какое количество волос, крови, спермы и еще бог знает чего собрали с него полицейские эксперты.

– Да, экспертизе предстоит та еще работенка, – сказала она.

– Может, это и имеют в виду, когда говорят о пятидесяти оттенках серого.

В ответ на эту шутку Трейси подчеркнуто закатила глаза, потом снова посмотрела на танцовщицу.