Ее последний вздох

Трейси сделала вид, что смотрит на часы.

– Время идет, Брэдли, а наш Dbr любит по пятницам обедать дома.

– Я злой становлюсь, если не поем. Как там, бишь, это называется, Профессор?

– Гипогликемия[31].

– Точно.

– Я не могу сказать вам, что я делал, если мы не договоримся, – гнул свое Таггарт.

– Он хочет Большое Хэ, – сказал Вик.

– Чего? – переспросил Таггарт.

– Ты что, в салки никогда не играл? – Итальянец сложил указательные пальцы буквой Х. – Это значит перерыв в игре. Ты «в домике».

Таггарт посмотрел на Трейси так, словно хотел сказать, что Фац чокнулся.

– Ладно, я был в Беллтауне. На одной квартире, забирал продукт. Там был парень, он это, подтвердит, что я был там, только…

– Что за продукт?

– Мет.

– Имя парня? – настаивала Трейси.

– Вот этого я вам не скажу. Он меня убьет.

– Адрес.

– Да ладно тебе.

– Хорошо, предположим, прокурор согласится, – сказала Трейси. – Но у нас еще остается сопротивление аресту и нападение на офицера полиции при исполнении.

– Но ты же можешь поговорить с ним, объяснить, что случилось.

Трейси повернулась к Вику.

– Что ж, скажем прокурору, что он дал важные показания в деле об убийстве. Хуже ему от этого не станет.

Толстяк пожал могучими плечами, и то, что можно было назвать его шеей, на миг утонуло в жиру.

– Да нет, пожалуй. Тем более что он, может, и есть убийца.

Глаза Таггарта заметались с одного полицейского на другого.

– Я ее любил, честно. Правду говорю. И не только за то, что она классно сосала. Я вообще не это имел в виду; просто сказал тогда так, чтобы тебя позлить.

– Трогательно, – сказал Вик. – Прямо Ромео и Джульетта.

– Слушай, ты спрашивала, подкладывал я ее под кого или нет. Так вот, нет. Это правда.

– В каком смысле? – спросила Трейси.

– Ви сама добывала себе клиентов. Я ее не заставлял.

Трейси задумалась. Она не верила, что Таггарт и есть Ковбой, но он мог располагать информацией, которая им пригодилась бы.

– Кто видел, как ты говорил с Вероникой в клубе в тот вечер?

– Не знаю. Мы с ней стояли у какого-то стола, так что кто угодно мог видеть и слышать."

"– А ты кому-нибудь говорил, что собираешься в мотель?

– Нет.

– Может быть, Дэррелу Нэшу? Его ты в тот вечер видел?

– Нэша? Да, он там был.

– Он видел, как ты говорил с Вероникой или с кем-то еще из танцовщиц, когда ты вернулся?

– Я не знаю. Я сразу ушел.