Ее последний вздох

– Завалил?

– Не по всем вопросам, но Стефани говорит, что этого достаточно, чтобы считать результат подозрительным. Он солгал, когда его спросили, знал ли он убитых танцовщиц.

Трейси быстро нашла эту часть записей Ладлоу.

– Вы знали Веронику Уотсон?

– Нет.

– Вы знали Николь Хансен?

– Нет.

– Вы знали Анжелу Шрайбер?

– Нет.

Полиграф фиксирует значительное физиологическое отклонение, обычно характерное для ситуации обмана, в ответах мистера Бэнкстона на предыдущую серию одинаковых вопросов.

– Он их знал? – переспросила Трейси.

– Тест указывает на такую возможность.

Трейси продолжала читать.

– Вы убили Веронику Уотсон?

– Нет.

– Вы убили Николь Хансен?

– Нет.

– Вы убили Анжелу Шрайбер?

– Нет.

Полиграф не зафиксировал значительных физиологических отклонений, что характерно для тех случаев, когда испытуемый отвечает правдиво.

– Бессмыслица какая-то.

– Вот и я о том же.

– А Стефани что говорит?

– Ничего. Обещала разъяснить завтра.

– А Бэнкстон сейчас где?

– Дома. Я послал за ним машину, когда он выезжал с нашей парковки, велел проследить немного. Сейчас его машина стоит на подъездной дорожке около его дома, а они поджидают его на гравийной обочине шоссе 1-90. Если Бэнкстон свернет и поедет в центр, мы об этом узнаем. Если решит прокатиться до ближайшего гастронома, то нет.

Телефон на столе Трейси ожил. Из тюрьмы округа Кинг сообщали, что оформление Таггарта в тюрьме прошло успешно.

– Они его везут, – сказала она.

* * *"

"Остаток дня Дэн провел, пытаясь разыскать свидетелей, чьи имена он нашел в папке с делом Бет Стинсон. Девять лет спустя многие телефонные номера уже не существовали, а воспоминания людей сильно выцвели. Двое сказали ему, что помнят, как звонили по этому делу в полицию, но начисто забыли, что именно они хотели тогда сказать – столько лет прошло, а они ни разу даже не думали об этом.