Двойник короля 12

В мою верность и преданность поверить будет очень сложно. «Поехал дипломат мир подписывать, так ещё и титул получил от врага, и земли, и это чистая случайность. Вы ничего не подумайте. С кем не бывает?»

Ладно, минусы понятны. Теперь плюсы. Титул даст мне больше веса в обеих странах. Земли? Уже есть план, как их использовать. Хотел по-другому, но там было долго и сложно, а тут…

Ещё люди. Мой род расширится и станет больше, причём в разных местах. Удобно. Я же смогу к туркам русских переселить.

Что ещё? Серая зона в Турции.

И главное. Меня по факту попытались припереть к стенке: либо так, либо никакого мира, а значит, и титула. Ещё обещали весёлую и короткую жизнь, если провалю задание, да и моему роду тоже. А раз так, то нужно себя немного обезопасить.

Весь зал замер, ожидая моего ответа. Вельможи перешёптывались, бросая на меня любопытные взгляды. Шехзаде наблюдали с нескрываемым интересом. Мустафа, стоящий рядом, нервно теребил край своего одеяния, не зная, чего ожидать.

Время снова потекло в привычном ритме. Наконец, я был готов дать ответ.

— Султан, — кивнул, встретив взгляд правителя Османской империи без тени страха. — Могу ли я отказаться от столь щедрого подарка? Как отреагирует мой император? Он посчитает, что я предал страну. И в чём тогда смысл?

Мой голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась сталь. Шехзаде за спиной султана переглянулись.

Мустафа быстро перевёл мои слова, заметно нервничая. По его лбу скатилась капля пота, а руки едва заметно дрожали. Он, похоже, думал, что я сразу соглашусь на столь щедрое предложение и не буду выпендриваться.

Сулейман IV слегка наклонился вперёд, его глаза сузились.

— Ты получишь мир, — хмыкнул турок после того, как Мустафа перевёл.

В интонации правителя чувствовалась снисходительность, будто он говорил с ребёнком, который не осознаёт очевидных вещей.

Понятно. А то, что я стану мишенью — плевать. Хочешь спасти свою задницу — айда к нам. Молодец! Аж кровь забурлила. Красиво, так чертовски красиво они это провернули."

"Вельможи в зале напряглись, ожидая моего ответа. Я чувствовал их взгляды кожей. Одни были наполнены презрением, в глазах так и читалось: «Дикарь не ценит оказанной ему чести».