Двойник короля 12

В этот момент Витас словно почувствовал моё внимание к деталям. Запах усилился — прошли мимо вазы. Свежие розы с нотками земли и воды. Родной аромат, успокаивающий.

Входная дверь. Тяжёлая, из дуба, с бронзовыми петлями, которые поскрипывали при открытии. Сейчас этот звук показался мне таким отчётливым, словно кто-то провёл ногтями по стеклу.

Вышли на улицу. И тут начались крики:

— Господин!

— Хозяин!

— Магинский!

— Магинский!

— Герой!

Мои люди скандировали. Я проходил через живой коридор, ощущая их присутствие, слыша дыхание, чувствуя жар тел, собравшихся вокруг меня.

Раньше не обращал внимания на такие детали, а теперь они заполняли пустоту, оставленную зрением.

— Все уже знают, что именно вы участвовали в подписании мира с турками, — объяснил Витас, склонившись к моему уху. — Что вас многократно наградили и вы получили титул графа из рук самого генерала. Это… это…

— Уже было, — хмыкнул я. — У нас теперь другие задачи и цели.

Запахи снаружи обрушились лавиной: влажная земля после дождя, дым от костров, оружейная смазка, порох, кожа, металл, конский навоз.

Десятки, сотни запахов, которые раньше я бы отфильтровал, не обращая внимания, а теперь они создавали карту мира, доступную мне без глаз.

И звуки — стук молотков, звон металла, голоса, ржание лошадей, скрип телег, шелест листьев на ветру. Весь мой двор звучал, как сложнейшая симфония.

— Ворота прямо перед нами, — сказал Медведь. — Пятьдесят шагов.

Кивнул. Пятьдесят шагов. Я их считал, впитывая каждый звук, каждое изменение под моими ногами.

Твёрдая земля главной дорожки, потом мелкий гравий, выложенный для дренажа, снова утрамбованная земля с камнями.

Слышал, как Витас и Медведь отдают короткие указания охране, как ворота открываются со скрипом — наверное, давно никто не смазывал петли, надо будет указать.

Оказался за воротами. Их закрыли по моему приказу. Витас и Фёдор не хотели меня отпускать, но что они могли?

А вот чего я точно не ожидал, так это запаха. Тошнотворная, невыносимая вонь разложения — трупный запах, настолько концентрированный, что к горлу подступила тошнота.

Я закашлялся, прикрывая нос рукавом.

— Осторожнее, господин, — предупредил Медведь из-за ворот. — Там везде тела.

— Вижу, — ответил машинально и тут же усмехнулся своей оговорке.

Подошёл к одному из тел, снова подключился к зрению паучка. Кровяши… Точнее, то, что от них осталось, дёргалось. Конвульсивные, неритмичные движения, как у пойманной рыбы на берегу. Но глаза мёртвые, пустые, застывшие в момент смерти.