Другая правда. Том 2

Дело Сокольникова, на которое он возлагал столько надежд, померкло, перестало быть интересным и привлекательным. Пожалуй, вобла права, делать статью бессмысленно. Но как же его план, в котором громкое разоблачение является фундаментом всей будущей карьеры писателя? Что делать? Начинать все заново? Или пытаться выкрутить какую-то пользу из того, что имеется в наличии? Что за дурацкий закон, согласно которому обязательно что-нибудь пойдет не так! Черт, неужели опять получается, что вобла права, что всего не предусмотришь и что ни одна идея не воплощается в том виде, в каком задумывалась?

В пятницу Климанова перевели из реанимации в палату, Петр договорился вместе с Аллой съездить к нему в субботу.

Писатель Климм в этой заштатной больничке был самым обычным пациентом, лежал в четырехместной палате, пропитанной духом лекарств, мочи и больного дыхания. Уже стоя на пороге, Петр понял, что не сможет заставить себя подойти к лежащему на койке беспомощному человеку. Ему было неприятно. Ему было тяжело.

Делать здесь ему было нечего, но нужно дождаться Аллу, раз уж пришел вместе с ней. Он привычно полез в телефон, почитал сперва сообщения, потом новости, потом посетил любимые блоги и группы, написал комментарии и ответы. Мимо все время ходили люди – и медперсонал, и посетители, навещающие больных, и он даже не сразу обратил внимание на то, что рядом кто-то остановился.

Петр поднял глаза. Катя Волохина. Некрасивое лицо, равнодушные глаза за стеклами очков. В руке белая роза. Откуда? Климм же в больнице, он никак не мог…

– Привет, – растерянно выдавил Петр. – Ты тут… Кого-то навещаешь?

– Владимира Юрьевича. Я к нему пришла. Опять.

– Опять? – тупо переспросил Петр.

– Ну да. Я уже была с утра, договорилась со всеми. Сделала все, что нужно.