Дороже всего на свете

– Иногда кажется, что все это происходит не со мной, – бубню, уткнувшись в его рубашку.

Леон не двигается какое-то время, а потом обнимает в ответ и гладит по спине.

Глаза вновь обжигают слезы. Мы стоим так какое-то время, пока я первая не разрываю объятия.

Иной раз человеку нужно совсем мало, чтобы вернуться к жизни. И я очень сожалею, что в ту ночь не дала этой малости Леону, не полежала с ним и с Мией. Может, в ту минуту ему было так же плохо, как и мне…

Вокруг нас разливается вечерний свет, окрашивая небо в насыщенные оттенки оранжевого и розового.

Воздух теплый и немного влажный. Мелкие волны лениво облизывают ноги, вдалеке видны силуэты гор. Тишину нарушает лишь шепот ветра, который играет с моими волосами и нежно касается лица."

"– Спасибо, – тихо благодарю Леона и, подобрав обувь, иду к машине.

Остаток дороги смотрю в окно и корю себя за минуты слабости. Пора уже повзрослеть. И не выпрашивать нежность и ласку у того, кто без конца втаптывает меня в грязь.

На виллу приезжаем в сумерках.

Мы с Тамарой быстро распределяем комнаты и распаковываем вещи. Проснувшаяся Мия с любопытством осматривает новое место. Я устраиваюсь с ней в уютной детской, оформленной в светлых, успокаивающих тонах. За окном тихо, и лишь легкий ветерок заставляет шторы мягко колыхаться.

Тамара уходит отдыхать после дороги, а мне заснуть не удается. В голове вертятся мысли о минутах единения с Леоном на берегу. Он с такой нежностью обнимал, ласково гладил по спине и волосам. Почему между нами все так сложно?

Одиночество словно сгущается вокруг меня.

Уснуть бы – и проснуться в другой реальности, где вообще никогда не знать этого мужчину. Но вдруг понимаю: не хочу.

Лежа в темноте, я слежу за Мией, которая мирно спит в своей кроватке, и продолжаю думать о Леоне. Помню отголоски боли, когда он вводил в вену адреналин, чтобы стабилизировать мое состояние после укуса осы. Помню, с каким испугом смотрел, как задыхаюсь. Будто и впрямь боялся меня потерять…

Тишина виллы обманчива, и бессонница только усугубляет беспокойство.

Я знаю, что Леон, Тамара и Дан рядом, и это приносит утешение, но ощущение одиночества не отступает.

Под утро оставляю Мию в надежных руках Тамары и выхожу на улицу. Воздух прохладен и свеж, в саду слышно пение цикад. Ноги несут к морю, где волны почти бесшумно плещутся о береговые камни, и рядом с водой напряжение медленно покидает мое тело.

Через какое-то время позади раздаются шаги. Оборачиваюсь и вижу Ярошевича.