Дороже всего на свете

Он останавливается на пороге и приподнимает брови.

– Александра? Что ты здесь делаешь? – Его голос спокоен, но в глазах читается легкое удивление.

– Исследовала дом и зависла в библиотеке, – отвечаю я по возможности беззаботно. – Не знала, что ты вернешься так скоро.

Леон медленно подходит, его взгляд прикован к моим рукам."

"– И что интересного ты нашла? – Дамианис касается фотоальбома, но не пытается его взять.

– Старые фотографии… Кажется, на них твой отец? – спрашиваю, стараясь скрыть волнение и едва сдерживаясь, чтобы в лоб не задать вопрос, про какое согласие говорил в саду Дан.

Леон кивает:

– Да, это мой отец. Нашла еще что-нибудь?

Напряжение нарастает. Дамианис не сводит с меня глаз, и становится понятно, что нужно действовать осторожно. Без истерик и попыток на него давить. Это все равно не приносит результата.

– Мне хотелось узнать о тебе больше. Ты мало рассказываешь о себе…

– Некоторые подробности лучше оставить в прошлом, Александра. Но раз уж ты здесь и интересуешься моей семьей и юностью, то на полках есть и другие альбомы.

– Среди них есть снимки твоей первой любви? – Мой голос еле слышен.

– Есть. – Леон смотрит пронзительно.

– Я слышала ваш разговор с Ярошевичем. Точнее, его отрывок, – выпаливаю как на духу. – От меня требуется согласие на что-то… Это же не то, о чем я думаю?

– Мне неизвестно, о чем ты думаешь.

– Это касается моего отца? Его здоровья?

– Есть вещи, которые тебе нужно знать, но я не уверен, что ты воспримешь их адекватно…

Не отрываю взгляда от лица Дамианиса.

– Я постараюсь принять спокойно.

– Сомневаюсь. У меня через час самолет, необходимо быть в России. Когда вернусь, поговорим.

– Я хочу знать сейчас, – настаиваю.

– Александра, я не могу подставить человека, у нас важные дела и договоренности. Сейчас нет времени, чтобы все обсудить подробно. Придется подождать моего возвращения. Хорошо?

Как будто у меня есть выбор… Недовольно поджимаю губы и опускаю глаза.

В сердце вновь что-то ломается, неизвестность пугает. Кажется, будто я смотрю жуткий фильм, в котором бесконечно жду чего-то непоправимого.

Поставив фотоальбом на место, спускаюсь в гостиную и провожу время с Тамарой и Мией, чтобы хоть как-то отвлечься от безрадостных мыслей. Поздно вечером мы с малышкой остаемся одни.