Дикая орхидея прерий

Повернули все, кроме одного мужика. Тот, набычившись, попер вперёд взыграло мужское эго. Делать нечего, надо его валить. Выстрелить в человека, даже имея хорошую подготовку - очень непросто, даже совсем непросто. Я никак не могла решиться и только когда уже пришло расстояние принятия решения, я выстрелила. Я целилась в руку, в которой он держал ствол, но он в этот момент поднял руку с винчестером, и пуля угодила прямо в магазин, изувечивая оружие, ломая кости кисти, брызнула кровь. Мужик заорал благим матом, конь затанцевал на месте.

Все, этот больше не боец. Я поймала себя на том, что все это время я повторяла про себя: ""По тарелочкам!"". Такой вот аутотренинг. Хотя меня и трясло, я деловито сложила оружие вовнутрь фургона, оставив только кольт на ремне. Вечером все перечищу. Села на свою скамеечку, дернула вожжи и опять поехала. Обоз теперь точно задержится. Вообще, мне не понятно, с чего эти мужики решили геройствовать? Мормоны никудышные воины. Они хорошие ремесленники, бизнесмены, банкиры, так себе фермеры. Но не бойцы, ни разу. Но то ли старший много пообещал за меня, то ли семерым против одной девчонки им показалось не страшно.

Трясло меня отходняком до самого вечера. Вечером нашла подходящий ручей, почти речку и, на всякий случай, проехала по ее руслу вбок метров двести от дороги. Обиходив своих коняшек, я вдруг поняла, что хочу рыбы. Достала свою плетёнку, которая у меня так и ехала на бандитском коне, пошла на речку. Закинула мордушку, пошла разжигать печку. Здесь не южный Техас, ночи очень холодные, да и днём не жарко, зима.

Поэтому натягиваю на себя и теплые кофты, и теплые лосины под брюки, шапку и сапоги со вкладышами снимаю только в натопленном фургоне. Сходила к ручью, тщательно выполоскала чайник вдруг Кэти успела туда чего сыпануть, набрала воды для чая. Пошла проверить свою плетёнку. Сегодня там сидело аж две рыбины и таких же пучеглазых. Вот и здорово, одну сейчас пожарю, а вторую запеку на завтра. Там же выпотрошила, промыла рыбу. Берег песчаный, глины нет. Ладно, запеку в лопухах каких-то, вон они, выше меня ростом. Фургон постепенно прогревался, можно раздеваться частями. Рыбы были небольшие, поэтому я спокойно съела всю жареную рыбку, подождала пока запечется рыбёшка на завтра и, набив печурку топливом, улеглась спать, натянув толстое одеяло до самых ушей. Надо будет ночью ещё подбросить топлива в печку чтобы утром проснуться в тепле. Мысли об утреннем происшествии я тщательно гнала от себя. Не было этого и все.