Девушка не нашего круга

Ей на сегодня разговоров хватило, особенно толстяк-хирург Игорь Олегович достал."

"Поезд ожидался по расписанию, через сорок минут, – у Анастасии еще времени хватило, чтобы выпить в станционном буфете чаю, съесть покривившихся бутербродов с сыром и наполовину засохший сочник. От мысли, что она сейчас уедет – впервые с родной Кубани и, возможно, навсегда, – сердце забилось чаще и возникло подсасывающее предощущение чего-то сказочно хорошего. Хотя, казалось бы, что может у нее быть хорошего? Артем серьезно болен и неизвестно вообще, выживет ли.

В купе оказалось еще три особы женского пола – все похожи друг на друга, словно реинкарнация одной и той же дамочки в разном возрасте: первой было лет восемь, второй – хорошо за тридцать и третьей – под шестьдесят: девочка, немолодая девушка, старая женщина.

– Маша! – трагически выкрикивала средняя по возрасту, обращаясь к дочке. – Ты куда полезла?!

– Таня, – поправляла мамашу самая старшая (и самая разумная), бабушка. – Ну что ты ее беспрестанно дергаешь?

– А потому что вести себя надо хорошо!

– Она ребенок!

– Ага, ребенок! Сейчас сверзится с верхней полки, ты с ней, что ли, на больничном будешь сидеть? Бабушка, да, будет с тобой, Маша, сидеть?

– Ну почему же она обязательно сверзится?!

– Потому что я ее знаю! Ну-ка, слезай сейчас же! Маша!! Вот и тетя пришла.

– Да что там Маша может испачкать, Таня?! Чем испачкать?! Чистая одежда, разутая.

– Я ее знаю! Она найдет чем испачкать! А ну, слезай сейчас же!!

Типичная российская однополая семья: куча женщин и ни единого мужика поблизости.

У Насти практически сразу началась мигрень.

Пока суд да дело, девушка выбралась в тамбур. Надо было позвонить домой, сообщить тете Ире и Юльке о своих разысканиях и планах. Интересно, что, несмотря на известие, которым вчера ошарашила приемная мать, мысленно она продолжала называть хатку в станице Красивой «домом», а Юлю – «сестренкой».