Девушка не нашего круга

Но добровольная сиделка была чем-то похожа на Настю, и почему-то он знал, что именно она должна быть с ним рядом.

Он решил проверить и окликнул ее по имени. У него получилось что-то похожее на «Астя-а» – тихий выдох или даже шипение. Однако даже от такого слабого вздоха девушка вздрогнула и проснулась. Проморгалась, вскинула голову и стала всматриваться в лицо Артема:

– Темочка! Дорогой мой! Ты очнулся! Ты чего-нибудь хочешь?

Барышня говорила с ним, как с очень близким человеком, однако он все равно ее не узнавал.

И уж точно никак не смог объяснить ей, чего ему сейчас хочется.

Он вообще практически ничего не хотел, да и чувствовал себя как человек, только что родившийся – ничего не помнящий и ничего не желающий. Поэтому он попытался улыбнуться и изобразить лицом полное довольство. Однако ни того, ни другого не получилось, потому что сознание понемногу ускользало от него, и Артем снова погрузился в забытье.

* * *Через Казацк проходила железнодорожная ветка. По ней, сквозь степи и нивы Кубани, поезда везли отпускников в благословенные края: Сочи, Лазаревское, Адлер… Потом они же возвращали их на север.

Сейчас, ближе к концу октября, основной поток путешественников, денежных и деятельных, схлынул. Теперь наступало время публики более простой и прижимистой. Ехали пенсионеры, мамашки с нездоровыми детьми, мелкие чиновники и отставные силовики, которым достались льготные путевки. Ехали бизнесмены очень средней руки. Качались в вагонах гастарбайтеры, устремляющиеся на столичные стройки, а также в нефте- и газоносные районы Русского Севера и Сибири.

Билетов в кассе оказалось полно – в том числе и на ближайший поезд, проходящий петербургский, что следовал через Москву. Перед выбором места Настя на секунду зависла. Весь образ ее прошлой двадцатилетней жизни – в скромнейшей хатке в приемной семье в станице Красивой – диктовал ей, что деньги следует экономить, поэтому надо выбрать плацкарт. Однако неправедные доходы, полученные за ворованные машины, жгли карман.

Вдобавок дни, проведенные рядом с Артемом, приучили ее к жизни на широкую ногу – а грядущее замужество намекало, что теперь роскошь и богатство навсегда. В результате короткой внутренней борьбы между скупостью и мотовством девушка взяла билет «не нашим, не вашим» – купейный. Но когда спросили, какую полку предпочитает, скаредность восторжествовала. Она выбрала верхнюю – и дешевле почти на две тысячи, и легче можно спрятаться, забиться, ни с кем не общаться.