Чужая дочь

Маргарита не остановится, бросит, убежит, спасая Костю… и себя… ну, может, и о Лильке позаботится все же…

Он был рад, когда жена и разбуженный ею Костя вышли из дома, не заглянув к нему и не сказав ни слова.

Ну да, они спешили… исполнить его поручение.

Говоров кивнул с горькой усмешкой и подумал, как же это хорошо, что Маргарита умеет водить машину!

* * *Маргаритой всегда овладевала некоторая оторопь, когда она внезапно возвращалась в городскую квартиру. Какое же это бедняцкое убожество перед Домом с лилиями!.

Однако сейчас она не замечала ни скрипучих дверей, ни выгоревших обоев… просто потому, что включена была только одна маленькая лампочка – чтобы не привлекать ничьего внимания. Соседа, правда, нет, на дежурстве вроде, но береженого бог бережет.

Маргарита беспорядочно открывала шкафы. Михаил сказал – возьми мои бумаги. А какие бумаги-то? Неужели все?

– Мама, стол не открывается! – донесся голос Кости.

Какое счастье, что рядом сын, любимый сын. Он так повзрослел… он все без объяснений понял и ринулся с Маргаритой в город. Спасать отца… Да их всех спасать!

Маргарита ринулась к столу, принялась дергать запертый ящик.

– Погоди, – отстранил ее Костя. – Давай я.

В руках у него блеснуло лезвие перочинного ножа. Раз-два… ящик открылся!

– Тебя этому в Суворовском научили? – не то осуждая, не то поощряя, спросила Маргарита, но Костя только подмигнул и посторонился.

Маргарита, невольно улыбаясь, выдвинула ящик и принялась выгребать оттуда какие-то папки, конверты, старые записные книжки…

Из одной выпала фотография, почему-то полуобгоревшая.

Маргарита взглянула с любопытством… Михаил в форме, молодой какой, красивый, веселый… а рядом! А рядом!..

– Костя, собирайся, едем! – крикнула Маргарита, бросаясь к двери.

Она забыла обо всем, обо всем на свете, теперь она думала только об одном: о предательстве мужа… О страшном предательстве! И перед этим оскорблением отступил даже страх перед арестом.

Так что первое, что Маргарита сделала, вернувшись в Дом с лилиями и оставшись с Михаилом наедине, это отвесила ему пощечину. Да с каким же удовольствием!

– Ты же сказал, что она погибла! Погибла! А она у меня здесь, под носом! Бесстыжая!

Михаил не отворачивался от пощечин, которые сыпались одна за одной.