Чужая дочь

 – Только не гражданин, а товарищ!

Человек в шляпе вынул из внутреннего кармана пальто красное служебное удостоверение, развернул.

Его фамилия была Полищук, звание – майор государственной безопасности[2].

– Гражданин Шульгин, вы арестованы, – сказал Полищук, убирая удостоверение. – Вам придется проехать с нами.

– Я понял, майор, – пробормотал Шульгин. – Не будем тянуть резину.

Он неловко повернулся и выронил палку. Говоров нагнулся – поднять, однако майор оказался проворней.

Подхватил палку, чуть не швырнул Шульгину.

Холодно взглянул на Говорова:

– А вы, товарищ?..

Тот достал паспорт, подал.

Полищук медленно читал.

– Я знаю товарища Шульгина много лет, – не выдержал Говоров.

Он чувствовал взгляд Дементия, который словно кричал: «Молчи! Молчи!» Но не мог молчать:

– Он честный коммунист, предан делу партии! Он войну прошел!

– Мы разберемся, – холодно сказал майор Полищук, возвращая паспорт. – А вам, товарищ Говоров, я настоятельно рекомендую покинуть этот кабинет.

– Майор! – рявкнул Говоров, теряя голову от ярости. – Ты как разговариваешь со старшим по званию?! Я подполковник!

– Знаю, – кивнул майор. – Говоров Михаил Иванович. Родился 17 октября 1916 года в деревне Каменный Ключ Валуевского района Курской области. Русский. Из рабочих. Член партии с 1939 года. Рекомендацию вам давал Шульгин. Двое детей – Константин и Лилия Говоровы…

Помолчал и спросил с недоброй улыбкой:

– Продолжать?

Говоров спрятал паспорт.

– Ну что стоим? – полуобернувшись к сопровождающим, холодно спросил майор.

Пошел к двери, бросил небрежно:

– Шульгин, на выход!

– Давай, Миха! – Шульгин поспешно подал руку.

Говоров тряхнул ее, словно клятву давал:

– Я переверну весь обком! Я дойду до ЦК!

Полищук, стоявший у двери, длинно вздохнул.

Понятно… Таких клятв он уже слышал невесть сколько, да где они, те клявшиеся?..

– Рокоссовский поможет! – выкрикнул Говоров, вне себя от ошеломляющего сознания собственного бессилия и невозможности что-то изменить, как-то помочь Дементию.

Шульгин посмотрел в глаза друга, слабо улыбнулся и пошел к двери, тяжело опираясь на палку.

Те двое молча листали книги, бумаги, небрежно бросая все на пол…

Говоров только сейчас увидел, что у порога стоит набитый «сидор».