Чужая дочь

Вот интересно, откуда у него в кабинете это грубое, дурно пахнущее мыло?

Да оттуда, вдруг поняла Маргарита, что муж был готов к тому моменту, когда ему вдруг придется спешно укладывать вещи, в страхе и тоске ожидая стука в дверь! Поэтому все было приготовлено заранее.

Он ничего плохого не сделал. И все же он был готов…

Но ей еще не вполне верилось! Точнее сказать, верить не хотелось, не было сил верить в такую беду!

Ведь случись что с Михаилом… И с ней тогда что будет?! Шульгин – ладно, он одинокий. А у Говорова – семья! Маргарита – жена врага народа? Дети врага народа? Котя вылетит из училища.

А если и саму Маргариту арестуют?!

– Поеду я, разузнаю все, – прорвался сквозь окутавшую ее дымовую завесу ужаса голос Говорова. – Но надо быть готовым ко всему.

Он смотрел так… словно прощался.

И Маргарита поняла: в самом деле прощается.

Кинулась к нему, прижалась, соскользнула на колени, заломила руки:

– Миша, не уходи, я тебя умоляю! Ты же не вернешься, родной!

Говоров поднял ее, рыдающую, прижал, бормоча:

– Ну, все, все…

И вышел, сопровождаемый ее причитаниями.

Маргарита голосила, как по мертвому. Да он таким себя и чувствовал…

* * *Вскоре его «Победа» затормозила около здания горкома. Говоров сам был за рулем. Выскочил, глядя на окна кабинета Шульгина. Там было полутемно…

Похоже, горит светильник около дивана, сообразил Михаил.

Или уже увезли Шульгина, а свет погасить забыли?

Говоров неуверенно вошел в здание, покосился на охранника, самозабвенно слушавшего праздничный концерт по радио.

– С Новым годом, Михаил Иванович! – воскликнул тот, смущенно выключая музыку.

– Товарищ Шульгин… – заикнулся Говоров, но договорить не смог.

– У себя, работает! – оживленно закивал охранник. – Даже в Новый год! Прямо как товарищ Сталин!

– Да, да, – кивнул Говоров, бросаясь к лестнице.

За спиной снова тихонько зазвучала музыка…

Первое, что Говоров услышал, распахнув дверь кабинета Шульгина, был мучительный стон.

Дементий лежал на диване.

– Миха, ты? – пробормотал Шульгин, слегка поворачивая голову к открывшейся двери.

– Что с тобой? – бросился к нему Говоров.

– Да ногу скрутило, – Шульгин приподнялся. – Дай водички.

Михаил торопливо налил из графина в стакан. Удивился тому, как дрожат руки.

– А я вот гнал машину.