Чужая дочь

Только вздохнул и сказал, как тогда, в ту ночь после своего возвращения:

– Рита, осади!

За это получил еще…

– Ну, если тебе будет легче, бей, – пробормотал безнадежно. – Виноват, да.

У Маргариты больше не осталось сил ни на злобу, ни на упреки, ни даже на страх. Некрасиво утирая нос и слезы ребром ладони, она выдохнула горестно:

– Да… сколько же в тебе намешано… и хорошего, и гадкого! То ты ангел, то ты… скотина!

Говоров тяжело сел рядом:

– Да как и в каждом человеке, Рита. Как и в тебе.

Больше он ничего не добавил.

Поднялся, подтолкнул жену к двери:

– Ну, давайте уже, поезжайте!

Маргарита молча вышла, напоследок швырнув на стол фотографию. Говоров усмехнулся, подобрав ее и пряча в карман: с городской квартиры Маргарита привезла только этот снимок. И если там остались какие-то компрометирующие бумаги, значит…

Значит, они там остались! И сейчас уже поздно что-то делать."

"Говоров подошел к окну.

Уже рассвело.

Срочно вызванный Егорыч, все понимающий и молчаливый, погрузил в «Победу» чемоданы, захлопнул дверцу за Маргаритой и Костей.

Они ехали на вокзал: сначала в Москву, потом в Ялту. Пока решено было Костю в училище не отправлять: под предлогом резкого ухудшения здоровья. Если с Говоровым случится самое плохое, Косте лучше быть рядом с матерью, ударившейся в бега. Известно, какая участь ожидала детей врагов народа. Детдом, позор… Нет, уж лучше в Ялте пересидеть, не сомневалась Маргарита. Денег у нее было предостаточно…

Егорыч завел мотор.

И вдруг из дому выбежала Лиля – в одном платье, в неуклюжих валенках.

– Мама! Мамочка! Подождите меня! Я с вами хочу!

Да, подумал Говоров, глядя на дочь, бегущую за машиной, Маргарита так и не стала ей матерью. Бросила – и не оглянулась…

Следом вылетела Тася с шубкой в руках:

– Лиля, куда ты, куда?! Простудишься!

Говоров не выдержал, тоже выскочил вон:

– Лиля!

И вдруг автомобиль остановился.

– Мамочка, я с вами хочу!

Маргарита выбралась из машины, кинулась к девочке:

– Доченька!

Говоров споткнулся.

Подбежала Тася с шубкой, укутала девочку.

Но Лиля рвалась, отталкивала ее:

– Пусти! Я с мамой хочу!

Говоров увидел, как Егорыч крепко потер лицо – в полном сокрушении…

Михаил Иванович схватил дочку на руки, почти с мольбой крикнул Маргарите:

– Ну поезжайте уже! – и быстро пошел к дому.

Лиля верещала над ухом:

– Костя! Котька! Мамочка!

– Лилька, мы скоро приедем! – завопил Костя, выглядывая из «Победы».