Чужая дочь

Ей хочется отдавать – но что? Ей нечего дать Шульгину! Она вся принадлежит Михаилу и Лиле!

Чужому мужу и чужой дочери…

Тася обнаружила, что все еще стоит около телефона и слушает гудки, и положила трубку.

Подошла к стене, на которой висела Лилина фотография. И Лиля там еще маленькая… Лет десять ей, не больше… Сейчас она совсем другая.

Эта фотография – все, что есть у Таси. Когда же она сможет снова увидеть дочь?

Раздался звук открываемой двери, а потом голос Шульгина:

– Тасенька! А у меня окно!

Шульгин с недавних пор вел занятия в партшколе.

"Тася отскочила от портрета Лили и села за стол, где лежали ее тетради. Она готовилась к поступлению в училище, но слишком часто печальные мысли отвлекали от работы. Однако Дементий так огорчается, когда видит ее тоскливо глядящей на фотографию Лили…

– Решил забежать посмотреть на тебя. На!

Перед Тасей лег на стол огромный букет ромашек.

– Спасибо! – прошептала она, не очень ловко уворачиваясь от поцелуя.

Но Шульгин был приметлив…

– А почему глаза на мокром месте? – спросил он обеспокоенно.

– Дементий, я с утра совершенно не изменилась! – нахмурилась Тася, вскочила и поспешно вышла – поставить в вазу цветы.

Любовь Шульгина и трогала ее, и злила. Злила прежде всего потому, что ответить на нее было нечем, кроме благодарности, но нельзя же вечно жить с чувством неисполненного долга, да и не благодарности хотел от нее муж!

– Ты обедать будешь? – спросила Тася из кухни.

– Да, – сдержанно ответил Шульгин.

Она торопливо вошла с тарелками в руках.

Шульгин держал листок бумаги. Медленно, словно не веря глазам, прочел вслух:

– «Я, Таисия Александровна Шульгина, прошу зачислить меня на первый курс медицинского училища»… Это что?!

– Ну как что, это заявление, – пожала она плечами.

– А почему в медицинское? – недоумевал Шульгин.

Тася отвела глаза.

– Ясно…

Шульгин вскочил и отшвырнул палку так резко, что Тася испуганно вздрогнула, а он… он вдруг пустился вприсядку!

– Эх, яблочко, куда ты котишься, к черту в лапы попадешь, не воротишься!

И с какой же яростью спел он эту веселую песенку…

– Тася, – остановившись, хрипло выдавил Шульгин, – ты хочешь быть моей сиделкой? Делать мне уколы? Банки, клизмы? Так этого мне не надо! Мне нужна жена, а не патронажная сестра.

Схватил ее заявление, скомкал, бросил на стол.

– Прости, Дементий, – сдавленно прошептала Тася. – Я хотела как лучше.