Чужая дочь

Правда, фамилию пару дней вспомнить не мог. Он же Морозов?

– Морозов. А почему ты его вспомнил? – насторожился Михаил Иванович.

– Я же говорю, – повернулся к нему Полищук, – у меня память фотографическая.

– Погоди, погоди, Мирон, – с беспокойством сказал Говоров, – на этого Морозова у вас что-то есть?

– В наших архивах много интересных документов можно найти, – загадочно ответил Полищук.

* * *Тасе хотелось сделать это давно, однако она сдерживала себя. Было так страшно снова нарваться на Лилину жестокую отповедь… Но еще больше хотелось слышать ее голос.

Может быть, девочка уже успокоилась? Уже не злится? Может быть, прочитав то письмо, которое оставила ей Тася, она смягчилась?

Тася, конечно, ждала, что Лиля позвонит или приедет. Но, может быть, она стесняется – после той ужасной ссоры?

Надо ей помочь. Надо пойти навстречу. И вообще, что такое письмо?! Лучше с ней поговорить!

Конечно, Тася отлично понимала, что отправиться в Дом с лилиями у нее не хватит храбрости. Но по телефону позвонить…

Но решиться позвонить по телефону тоже оказалось непросто!

И вот наконец она решилась.

Молилась Богу, чтобы трубку взяла Лиля или хотя бы Варвара! Но Бог нынче, видимо, был занят другими делами, и Тасины мольбы до него не дошли.

В трубке зазвучал голос Маргариты!

– Алло, здравствуйте… это Таисия Шульгина, – нетвердо сказала Тася. – Можно мне с Лилей поговорить?

Тася расслышала, как Маргарита, стоя у телефона, шумно перевела дух и ледяным голосом ответила:

– Моя дочь в вас не нуждается.

– Маргарита, прошу вас, не кладите трубку, просто скажите мне, как Лиля, – взмолилась Тася.

В ответ раздались короткие гудки.

Тася представила себе Маргариту – великолепно причесанную, в нарядном платье или в таком роскошном халате, что его тоже можно принять за нарядное платье… Маргариту, которая забрала себе ее, Тасину, дочь, вцепилась в нее – и не отдает, потому что только этим может удержать около себя Михаила.

Пусть его берет, но Лиля… Лиля – это последнее, что осталось в жизни у Таси, ее последняя радость.

Конечно, теперь ей живется легче, у нее есть заботливый муж, но… врут те люди, которые говорят, что жалость для женщины – это первый шаг к любви. Тася жестоко ошиблась, приняв жалость за любовь! Она хотела укутать себя любовью Шульгина, как теплым одеялом, но попала в такой капкан…

Потому что она честный человек, который не может только брать.