Чеченец. На разрыв (СИ)

Подхватил меня под талию и наклонился к моему лицу, жадно прильнул к моему рту. Его губы оказались влажными, мягкими и очень властными. Он не целовал, он меня жрал, вбивая язык мне в рот и оплетая им мой язычок, лизал мои десна, нёбо, пил меня, прижимая к себе. Я инстинктивно уперлась ему в грудь, как в железо, так что даже ладоням стало больно. Оторвался от моего рта, обхватив лицо пятерней, сжимая подбородок.

- Не упирайся! Меня это злит!

Голос равнодушный, безжалостный, бескомпромиссный. Мне стало невыносимо страшно, я задыхалась, и вся дрожала в его руках.

Словно вся эта скала украла воздух, высосала его, заполнила все пространство собой, потому что его энергия, его аура. Она порабощала все живое и меня в том числе.

- Я делаю, ты принимаешь. Покорно. Расслаблено. Я люблю целоваться. Так что открой рот и возьми мой язык. Соси его. Делай как я говорю и все будет хорошо, куколка.

Кивнула и подчинилась, покорилась поцелую, который вновь обрушился на мои губы, просовывая язык, проталкивая его и я несмело попробовала его сосать как он сказал, в ответ услышала тихий стон и мощные руки подхватили меня под ягодицы чуть приподнимая.

Паника захлестнула с головой, и я вцепилась в его плечи отталкивая, уворачиваясь.

- Сейчас…не надо. Чуть позже. Пожалуйста!

Глаза в глаза. Его желтые сверкают похотью и злостью. Руки сжимают мою поясницу.

- Ломаешься как целка. Я тебя не трахаю как шлюху… а мог бы. Все равно возьму, потому что хочу. Сейчас. Именно тебя. Поняла? Будешь дергаться могу порвать. У меня большой, ты видела.

Видела, черт бы тебя подрал, видела и чувствовала. Большой? Он гигантский, мне страшно о нем думать, страшно вообще представить, что ЭТО войдет в меня. Ненавижу. Зачем я тебе? Сколько девок было вокруг. Я еще вчера счастливой была…почти счастливой, верила своему мужу, строила планы. А сегодня я и правда кукла. Бездомная, униженная, распятая.

- Я просто…мне надо расслабиться. Надо чуть-чуть…

Смотрит на меня, потом взгляд на мою грудь перевел и облизался как животное, и глаза жуткие, голодные, алчные.

Я таких у мужчин не видела никогда. А у меня от страха и после душа, как назло, соски затвердели, вытянулись. Они всегда краснели от холода и теперь привлекали внимание выделяясь на белой коже. Как же мне хотелось стать вдруг страшной, непривлекательной для него. Чтоб отпустил…

- Ты красивая…кукла. Нравишься мне.

Хрипло шепнул он и накрыл мою грудь широкой ладонью, сдавливая, растирая сосок.

Во мне ничего не всколыхнулось, ничего не проснулось.