В лапах зверя

Это я дословно его жалобы цитирую, если что.

— Но не до такой же степени! У меня там мужики со стажем работы на производстве под сраку лет, стонут от этой суки!

— Сурен, тебе шашечки или ехать? — отвечаю я старинным, теперь уже мало кому понятным анекдотом.

Сурен молчит, затем тоскливо ругается, употребляя тоже давно устаревшие лагерные выражения.

— Ладно, — меняет он тему, — ты мне внука когда привезешь?

— Месяца через два. Или сам приезжай.

— Блять, я не могу сейчас…

— Значит, жди.

Сурен опять ругается, высказываясь уже на тему, что дочь могла бы и посговорчивей мужика выбрать.

Я молчу.

Проявляю терпение. А мог бы и возразить, между прочим. Что не такой уж я хуевый зять. Есть и похуже. И с примерами.

Благо, за ними далеко ходить не требуется.

Его приятеля Большого взять хотя бы.

Там не один упрямый долбак, как изящно выражается Сурен, а целых двое. Так что Сурену еще повезло.

Но молчу.

Тесть скучает по дочери. И прямо-таки до безумия любит внука. Вот и барагозит, пытаясь выторговать себе преференции.

И все выманивает моих к себе.

А вот хер ему. Нам и тут хорошо.

— Дай с дочерью поговорить, — рычит Сурен, сдаваясь.

— Она кормит Сашку. Сейчас он бутылочку дососет, она тебе перезвонит.

— Нахера бутылочку? — удивляется тесть, — она же грудью кормит?

— Уже нет. Он грудь бросил.

— Это еще почему? — рычит Сурен, — дочь мою доводишь? Нервничать заставляешь?"

"Какие мы стали продвинутые в вопросах грудного вскармливания, надо же!

— Нет, Сашка почуял конкурента.

— Че? Это ты о чем?

— О том, что ты скоро второй раз дедом станешь, Сурен. Готовься отращивать бороду.

На том конце связи молчание. Оглушительное. Долгое.

Я успеваю прикурить и выдохнуть дым, когда трубка разражается бешеным ревом:

— Бля-а-а… Это как так? Сашке же еще и года нет? Ты вообще мою дочь из кровати выпускаешь, ебарь-террорист ты?

— Сурен, можно проявлять радость и в более приличных выражениях? Ты о моей жене и моем ребенке говоришь, — добавляю я металла в голос.

И Сурен стихает.

Он знает, что на меня можно долго орать, пользуясь преференциями наших родственных отношений, но терпение мое тоже не бесконечное.

— Черт… — выдыхает он, наконец, — сколько уже?

— Пара недель, — говорю я.

— Блять… Я выезжаю.

— Сурен… Мы без тебя справляемся.