Бывшие. Ты так ничего и не понял

— На что ты намекаешь?

— Я хочу, чтобы Дина жила в большом городе, — заявляет спокойно.

— Она и так живет в городе! — все-таки я срываюсь и перехожу на крик.

— Ты прекрасно поняла, о чем я. Она должна жить в городе, полном возможностей, где много кружков, секций, продвинутых детских садов и школ.

— Здесь ее дом. Здесь люди, которые ее любят. Я, бабушка, дедушка, Илья. Все ее друзья! Я не отпущу ее туда!

Вздыхает тяжело.

— Я не забираю у тебя дочь, — говорит спокойно, но это дается ему с трудом. — И да, представь себе — там, в городе, у нее тоже будут люди, которые ее полюбят.

— Они даже не видели ее ни разу! Ты лишаешь Дину огромного пласта жизни! — хочется плать. — Кружки, сады, продвинутые возможности… Семья, Денис! Вот что главное! А все остальное можно восполнить репетиторами и поездками в большой город!

— Еще раз, Марина: ты можешь поехать с нами, — выдает бесяче спокойно.

— Пошел вон, — надвигаюсь на него.

— Марина, хватит. Нам нужно решить…

— Пошел. Вон!

Денис вздыхает и выходит из кухни, по дороге заглядывает к Дине, прощается с ней.

— Просто прими тот факт, что теперь не только ты будешь решать, как лучше для дочери.

Чтобы он не видел, как я плачу, захлопываю дверь перед его носом и только потом в темном коридоре опускаюсь на пол и плачу.

Глава 30

Денис

Дверь закрывается перед носом, и я тут же роняю голову на грудь.

Голова трещит от усталости.

Столько всего резко навалилось. Во время работы мы столкнулись с трудностями и поняли, что времени, которое заложили на разработку, нам не хватит.

Но кого это волнует, да?

Наша команда погрузилась в работу, и всю минувшую неделю мы усиленно решали проблемы. Параллельно с этим я решал еще и личные вопросы — в том числе официальное установления отцовства. После работы ехал к Дине, чтобы провести хоть немного времени вместе с ней, затем снова на работу и сидел там до полуночи, возвращался в гостиницу, спал несколько часов — и обратно на работу.

Когда я ел нормально в последний раз? Не помню.

Да что там, я готов был умолять ее накормить меня. Я прекрасно помню, что она очень вкусно готовит. Но пирожные на голове не так страшны, как горячее мясо, так что перебьюсь.

Стою на пороге дома Марины и Дины еще пару минут.

Я не хочу ссор и грубой дележки дочери. Не хочу отрывать свою дочь от матери. Это бесчеловечно и лишено всякой морали.