Бывшие. Ты так ничего и не понял

 — Ему юрист пообещал, что все бюрократические дела решатся за пару недель. Вышло бы быстрее, если бы город был открытым. Тем более я не препятствую этому. А вот вопрос о том, как делить Дину, стоит остро.

— Вот поэтому я и говорю, как было бы здорово, если… — начинает она тихо.

— Нет. Однозначно нет. Не здорово, и это точно не решение всех проблем.

Мама пытается найти безболезненный выход, я пытаюсь эмоционально не развалиться на части. Ближе к вечеру Денис привозит Дину.

— А мы тебе кое-что купили! — Динка прыгает как заведенная.

— И что же это?

Денис протягивает мне букет из разнообразных цветов, все в розовой цветовой гамме. Красиво, нежно.

Раньше он дарил мне исключительно розы: белые, красные. Наверное делал он это потому что ничерта не знал, какие цветы я люблю.

Принимаю букет, киваю Денису."

"— Нужно поговорить, — не оставляет мне права на отрицательный ответ.

— Проходи, — веду рукой, приглашая его в дом.

Динка убегает к себе, мы идем на кухню. Чисто машинально я ставлю чайник, в вазу наливаю воду, ставлю букет рядом с принесенными им ранее орхидеей и букетом пионов, оборачиваюсь.

Денис так и не сел за стол, остался стоять у стены.

— Чем так вкусно пахнет?

Подбородком киваю на форму, которая стоит на плите, остывая:

— Я готовила мясо по-французски.

Я вижу, как Денис сглатывает. Э-э, нет, дорогой. Я на это не поведусь. Конечно, тупое сердце так и рвется накормить, ведь жалко мужика, голодает. И да, действительно, Денис сбросил несколько килограммов, это заметно.

На жалостные голодные глаза я не куплюсь.

— О чем ты хотел поговорить? — привлекаю его внимание, и Денис переводит взгляд на меня.

— После того как будет готово новое свидетельство, я хочу сделать пропуск в сад.

Киваю. Что ж, он обещал Дине, так что я ждала этого.

Ох, слухов потом не оберешься.

— И, Марина, нам нужно понять, что делать дальше.

Мне кажется, я даже дышать перестаю. Это очень сложная и болезненная тема. Он не заберет у меня дочь. Да, по сути, я никто без связей и денег. Но дочь не отдам!

Задвинув подальше злость на ситуацию, говорю:

— Я много думала об этом.

Стафеев кивает.

— Пока я тут, мое присутствие закрывает вопрос. Но сколько я еще пробуду здесь? Четыре месяца? Полгода-год, не больше. Потом мне нужно будет уехать обратно в город, чтобы там закончить проект. Там моя жизнь и работа.

И Ульяна.

Да, я прекрасно помню.

Накатывает такая сильная волна гнева, что аж глаза наливаются кровью.