Бутербродный вор

Несмотря на то что в подвале котята были в безопасности, они всё равно ворочались во сне, встревоженные шумом с улицы.

Вдруг на верху винтовой лесенки раздался громкий стук, который эхом разнёсся по подвалу. Таша проснулась с испуганным писком и вздыбила шёрстку. Что такое? Разве их дверца не закрыта как следует?

Разумеется, многие коты гуляли в ночи, бродили по музею среди бесценных экспонатов, высматривали мышей, крыс и грабителей, но они умели неслышно проскальзывать в дверцу, поэтому ни за что не стали бы поднимать такой шум.

– Никуда не уходите, – прошипела Дымка, сверкнув зелёными глазами. – Скоро вернусь.

Из дверного проёма на лежанку лился слабый свет, и кошечка поспешила к выходу вместе с остальными старшими котами – полосатыми, белыми, рыжими, самыми разными. Все хотели выяснить, кто нарушил их сон.

Котята остались лежать на ящике, робко прижимаясь друг к другу. Им уже не хватало маминого тепла.

Таша обеспокоенно поводила хвостом и мяукнула:

– Интересно, что там происходит?

– Мама просила нас сидеть здесь, – напомнила Бьянка.

– А мы только заглянем за дверь, – предложил Борис. – Они нас не заметят, если мы останемся внизу.

Таша согласилась и вскочила на лапы. Бьянка нерешительно помялась на месте, но тоже присоединилась к братику и сестрёнке. Ей не хотелось оставаться одной.

Вся троица подкралась к двери. В слабом свете уличных фонарей они едва различали ступени лестницы, а старшие коты маячили на самом верху тёмными силуэтами, неподвижные, словно статуи.

– Нужно узнать, что случилось, – решилась Таша, размахивая хвостом и прижимая уши к голове. – Мне совсем не видно дверцу. А ведь это наверняка что-то важное!

– Не надо… – протянула Бьянка, но Таша с Борисом уже начали подниматься по ступеням.

Они пробирались через толпу, и коты недовольно шипели, но не пытались их остановить. Котята приблизились к маме и дедушке, которые стояли на самой верхней ступеньке.

– Разве ты не сказала им сидеть в подвале? – прошептал старый Айвен, сощурив единственный глаз.

Дымка вздохнула.

– Сказала, но они же у меня непослушные. Сам знаешь. Ладно, вы трое, теперь от меня не отходите, ясно? Ни на шаг.

Она повернулась к деревянной дверце. Коты, стоявшие на страже, отодвигали тяжёлые затворы зубами.

Таша поёжилась и прижалась к матери. Дверь скрипнула, и в помещение ворвался свистящий ветер, вздымая шёрстку собравшихся котов и путая волоски на хвостах.