Брошенка

Я молча прошла, присела на стул. Нам действительно нужно поговорить. И разговор этот будет, как никогда, тяжёлым. Хотя Варламову, вполне возможно, принесёт облегчение и ему не придётся напрягаться, чтобы донести до меня то же самое. А вот мне будет адски трудно произнести эти слова. Но с другой стороны, я понимаю, что дело не только в загадочном бандите, что преследует меня. И не в том, что он мне приказал так… А в том, что мой муж дал для этого повод. Завёл себе какую-то больную бабу и теперь мне и моим детям угрожают жестокой расправой.

И рисковать мне незачем. Я не стану жаловаться на бандита, тем самым подставляя детей под удар. Проще отпустить то, что уже мне не принадлежит. Да и вряд ли когда-либо принадлежало. Я была удобна Варламову. А это не равнозначно с любимой. Теперь удобна та, другая, какая-то психопатка, не побрезговавшая нанять преступника, чтобы устранить меня. По крайней мере, я была уверена в этом. Сам бандит ничего не сказал по этому поводу, но догадаться нетрудно. Едва ли какого-то мужика беспокоит брак другого мужика. Это ещё раз подтверждает, что Варламов ушёл не от меня, как он сказал, а к другой.

— Что ты планируешь делать дальше? — он облокотился плечом о стену, скрестив руки на груди.

— В каком смысле? — на секунду предположила, что он хочет предложить мне то, что и я ему. Стало больно.

— Со своим ебарьком, — и снова острая игла обиды впивается в сердце. — Ты же не думала, что я позволю таскать его на потрахушки в наш дом? М? Или думала? Как ты вообще себе представляешь встречи с любовником? Я не позволю, чтобы дети это видели, — говорит спокойно, но зло, с презрением.

"

"Это он меня должен презирать?! Тот, что оставил свою семью ради другой? Тот, из-за которого угрожают нашим детям?

— Я не знаю, что ты там себе придумал… Наверное, тебе проще поверить в то, что я шлюха, чем признать свою вину, — стараюсь произносить эти ядовитые слова спокойно и размеренно, но они обжигают мне горло и хочется кричать. Выплюнуть ему всё лицо, чтобы прочувствовал, сволочь, каково мне сейчас.

 — В любом случае, я не собираюсь ни в чём тебя разубеждать. Живи с этим. А мне дай развод.

Я сказала это. Сказала… Как же плохо мне! Как страшно от собственных слов!

Но я не моргнула даже. Держала лицо до последнего, чтобы потом, когда уйдёт, утонуть в безмолвной истерике.

Варламов же дёрнулся, как от удара, подошёл вплотную ко мне и, схватив меня всей пятернёй за лицо, заставил посмотреть в его глаза.

— Повтори, что ты сказала?

— Я хочу развод.