Брошенка

И мне никогда не выбросить его из головы, просто заперев за ним дверь. Ведь он отец моих детей, он часть моей жизни. Болезненная рана, которая никогда не заживёт и станет легче только когда истеку кровью или захлебнусь своими рыданиями.

В кармане халата зазвонил мобильный и я застонала, увидев на экране имя свекрови. Только её сейчас не хватало. С Валерией Николаевной у меня всегда были напряжённые отношения. Напряжённые до невозможности.

Она ненавидела меня с первого взгляда и не стеснялась это демонстрировать, а я не отвечала ей взаимностью, но и в дочери не набивалась.

— Здравствуйте, Валерия Николаевна, — вымученно проговорила в трубку, приготовившись к нотациям, потому как свекровь звонила мне исключительно по этому поводу. Когда её игнорировал не только муж, но даже кот, она вспоминала обо мне и отрывалась всласть.

— Здравствуй. Где Славик? — странный вопрос, конечно.

— Он с детьми, но телефон при нём, насколько я знаю.

Свекровь неопределенно хмыкнула.

— А я с тобой поговорить хочу. Может расскажешь мне, почему мой сын ночует в гостинице, а с детьми видится только в определённые часы? Как ты посмела выгнать его? Кто ты вообще такая? Ты же ни разу в жизни не работала! Всё на шее у Славика сидишь, ножки свесила! А он с утра до ночи…

Дальше я слушать не стала. Просто сбросила звонок и, отложив телефон на край ванны, сняла халат.

"Плевать на них. На всех. На Варламова, на мамашу его, пришибленную. Не хочу их слышать, видеть и вспоминать о них.

Залезла в горячую воду, подложила силиконовую подушку под голову и попыталась расслабиться. Мне нельзя сейчас сходить с ума. Нельзя. У меня дети. Мои бедные крохи, которым так нужна моя поддержка. А всё остальное пусть катится куда подальше.

Только немного успокоилась, как снова зазвонил мобильный. По спине от страха побежали мурашки.

Снова этот «скрытый» номер…

Решила не отвечать.

— Что вам нужно?! Я обратилась в полицию и написала на вас заявление, слышите? Рано или поздно они вас вычислят и…

— Закрой пасть, шалава, и слушай меня внимательно! — динамик затрещал мужским, грубым голосом, а я вздрогнула, села в ванне, обняв одной рукой собственные коленки.