Божий дар

Это, наверное, Натка приехала!

Как Индиана Джонс по джунглям, я стала пробираться к входной двери через прихожую, заваленную книжными связками, мешками с одеждой, коробками с хламом и разрозненными предметами обихода, которые никуда не уместились. Отпихнув ногой последнюю коробку, преграждавшую мне путь (за что немедленно получила по голове свалившимся сверху зонтом), я добралась до двери.

За порогом Натка метала громы и молнии. На руках у нее истошно вопил Сенька.

— Замолкни, дитя! А то отдам тебя цыганам.

Вряд ли ее пятилетний сын, который мне, соответственно, приходится племянником, знает что-нибудь о цыганах и о тех печальных перспективах, которые открываются перед отданными им детьми. Но жвачки он лишиться явно не хотел, потому, жалобно хрюкнув, надулся, но умолк.

— Вот так. Молодца! — кивнула Натка, поставила Сеньку на пол и сунула ему в руку чупа-чупс.

Ребенок моментально перестал дуться и занялся конфетой.

— Ну что? — сурово вопрошала Натка у сына.

— Нет, — сообщил Сенька. — Я писать хочу.

— Ну так пойди и пописай, — предложила Натка. — Туалет в известном тебе месте. Йес?

Сенька кивнул и стал протискиваться между коробками, унося за одной щекой чупа-чупс, а за другой — жвачку.

Натка огляделась.

— Содом и Гоморра, — резюмировала она.

Возразить мне было нечего. Я сунула в руки сестре очередную пустую коробку:

— Давай, потрудись на благо общества, в данном случае — на меня.

Из комнаты заскреблась Сашка.

— Освободите меня кто-нибудь, в конце концов, — жалобно взывала она. — Теть Наташ! Мам!

— Натка, план меняется! — спохватилась я. — Прежде чем собирать щетки и кремы в ванной, освободи Сашку!

Но тут выяснилось, что ни собирать зубные щетки, ни помогать мне освобождать Саньку Натка не может.

Какое отношение яхт-клуб имеет к тому, что жена бойфренда моей сестры не беременна, выяснить мне так и не удалось.