Белый шум

Понять, почему сестра боялась его? Причастен или нет к ее смерти?

– Хорошо, – кивнула она. – Сейчас уложу спать Антошку, и займемся.

Ожидая, пока малыш уснет, Казаринов разложил на столе тетради. Как ему показалось по тематике. Описания как прошел день вместе с планами, книгу благодарности с аффирмациями и лозунгами.

– Приступим, – заявил он Элле, когда она вернулась, и пододвинул стул для нее.

За те два часа, что они провели бок о бок, не удалось выяснить ничего. Но затея была не напрасной. Они сидели почти вплотную, и Казаринов даже чувствовал тепло, исходившее от Элки.

Он ощутил легкую эйфорию и уже придумал повод, чтобы переместиться на диван вдвоем и занять горизонтальное положение, когда в коридоре скрипнула дверь и женский голос позвал:

– Элла, ты дома? Помоги мне, пожалуйста!

– Иду, мама! – откликнулась она и ускользнула из расставленной Владом мышеловки.

Ему ничего не оставалось, как снова углубиться в записи сестры.

Но теперь он тщательно выбрал места, где упоминалась Понка, и сделал закладки.

А потом выписал на листок остальных действующих лиц. Но их оказалось не так уж и много. Те же на манеже. Розамунда, Стрючок и Бэнкси. Никаких Леонидов вместе с Понкой не упоминалось, зато в записях с другими девушками этот тип промелькнул несколько раз. И Казаринов принял решение, во что бы то ни стало встретиться со Стрючком и Бэнкси и с их помощью найти Розамунду, а если повезет, и Леонида.

Подготовив план действий, Влад зевнул.

«Нет, спать нельзя, – предупредил он сам себя. – Так все проспишь!»"

"Казаринов схватился за документы, привезенные Чижовым, и принялся их изучать.

Вычитал договоры, хотя особой нужды в этом не было – на каждом стояли росписи юриста и главного бухгалтера, потом проверил сметы и, найдя пару мелких ошибок, позвонил в офис и устроил выволочку начальнику производства. Оставались еще бумаги, но услышав, что на свою половину вернулась Элла, Казаринов поднялся из-за стола и вышел на кухню.

– Хочешь чаю? – предложил он. – Я заварю.

– Давай попьем, – кивнула Элла.

 – Только я заварю сама, с травами.

А когда в пузатый чайник кинули заварку и какие – то сушеные травы и залили кипятком, раздался звонок домофона.

– У тебя постоянно гости. Мужчины, – недовольно хмыкнул Казаринов, уставился в окно, где по дорожке к дому приближались вчерашний доктор Лермонтов и высокий красивый мужик с завязанной в узел гривой светлых вьющихся волос, – Гоша Каземирский, мать вашу!

– Шли мимо, дай, думаем, зайдем, – хрипло возвестил Гоша.