Белый шум

«То потухнет, то погаснет, – про себя ругнулся Влад, все еще до конца не простивший Гошу Каземирского, так бестактно и нагло влезшего в его личную жизнь. А Кристина вперлась к нему. Круг замкнулся, – устало подумалось Владу. – А у Миши-Гоши везде безвкусица. Стихи дурацкие, квартира слишком вычурная. И как в таком убранстве жить? Через месяц с ума сойти можно. Правильно Джон сделал, что покусал этого барда. И татуировка на плече классная. Медведь как живой».

Внезапно Казаринову вспомнилась Лиза и ее желание наколоть на плече медведицу.

«Как знать, может, и ей подвиг Цесаркина покоя не дает, – мысленно отметил Влад. – Это не простое совпадение. Да и Денис что-то говорил об известной в городе леди. А Лизку каждая собака знает!»

Казаринов осторожно положил Элкину голову на подушку и, стараясь не потревожить будущую жену, встал. Вышел на кухню, оттуда на террасу. Невидящим взглядом уставился на блики ночного города, не думавшего засыпать даже поздней ночью.

«Если Ломакин крутит с Лизой, – подумал Влад и даже не почувствовал укола ревности от этой гипотезы, – тогда ситуация выглядит совершенно иначе.

Он потер затылок, потом вернулся в кухню и глянул на настенные часы, выполненные в виде искусно расписанной тарелки.

«Половина третьего ночи, – отметил про себя Казаринов, – звонить поздно. – Потом еще раз внимательно воззрился на фарфоровый циферблат. Залюбовался нарисованными васильками и ромашками. – Тонкая вещица, наверняка Нинина работа».

Он снова вышел на террасу, потом вернулся обратно и, решив рискнуть, направился в хозяйскую спальню, где так и остались валяться его вещи.

– Что-то ты часто мне названиваешь? – сразу после гудка раздался в трубке недовольный голос Ломакина.

– Миша-Гоша, – рыкнул Казаринов. – Да ты мне по гроб жизни должен. Интриган хренов!

– Искренне раскаиваюсь, – заржал в трубку Ломакин и повторил нетерпеливо: – Что нужно? Я тут с девушками…

– А я слышал, что ты жениться надумал, – пошел ва-банк Влад.