Белый шум

"

"– Вот и правильно, – рыкнул Казаринов. Навалившись сверху, он сразу полез целоваться. И Элка уже через минуту потеряла нить разговора, полностью сосредоточившись на эмоциях, бьющих через край. Она ощущала горячие ладони Влада, скользящие по ее телу, его губы, казалось, они были повсюду, его натиск, сменившийся такой чувственной нежностью, что не сдержавшись вскрикнула.

– Тише, – прошептал Казаринов, прижимая ее к себе. – Антошку разбудишь.

Она застонала в его объятиях, а потом, всхлипнув, легонько стукнула кулачком по груди Влада.

– Ну ты даешь, Казаринов. Высший пилотаж!

– Даже не подозревал, что ты у меня крикунья, – довольно прошептал Влад, устраивая ее у себя на животе. – Мы когда вернемся, отправим Антошку к Цесаркиным в гости. И ты покричишь вволю.

– Заметано, – согласилась Элла, приподнимаясь на нем, и бросила бесхитростно: – А вот у Нины и Дениса татуировки одинаковые, знаешь? У Нины на затылке волосы выбриты и руны нарисованы. Красиво. А потом перед свадьбой и Денис себе на плече точно такие же набил.

– Видишь, – хмыкнул Казаринов, – не один я романтик. Колечко само собой, чтобы всякие Чижовы знали, что ты женщина замужняя. Ну и подвески одинаковые…

– Только не разбитые сердца, – отмахнулась Элла. – Такая пошлость.

– Придется мне самому придумать эскиз, а ты утвердишь.

– А ты сможешь? – недоверчиво осведомилась она.

– Я и сделать смогу, – заверил Элку Влад и тут же пояснил: – У меня отец ювелиром был.

Он осекся, ловя себя на мысли, что давно не заходил в мастерскую, не проверял сейф. Хотя раньше даже мысли такой не возникало. Но теперь, когда стало понятно, что Кристина ничем не брезговала, мысленно поморщился.

«Шантажистка, воровка… Что дальше?»

Казаринов обнял Эллу, медленно провел рукой по шее, потом по спине.

– Спи, Эллочка, – пробормотал он. – Пусть тебе зайчик приснится…

– А тебе котик, – фыркнула Элка, сползая и попадая в кольцо его рук.

Казаринов, не разжимая объятий, уставился в потолок, думая одновременно, позарилась ли сестра на отцовский сейф и какой отвратительный вкус у Ломакина. Только человек, напрочь лишенный чувства прекрасного, мог заказать ужасный потолок. Множество дурацких волн и лампочек. А внутри этого великолепия – имитация звездного неба.