Сноха

 — Кстати, где мы, Вадичка?

«Здрасьте, приехали! — хочется заорать мне, как обычному мужику, которого разбудили ни свет ни заря, но профессионал, умудрившийся проснуться раньше, резко пресекает любое возражение. — Стопэ, Вадим Петрович. Стопэ! Кажется, все не так, как видится. И если я не ошибаюсь, то мы имеем дело с отравлением. И отнюдь не пищевым».

«Сука! — мысленно воплю я. — Какая тварь и когда умудрилась отравить мою женщину?» — и самый ужасный вопрос, который я боюсь себе задать, где именно ей подсыпали яд.

— Сейчас мы тебя полечим, Олюшка, — улыбаюсь я, стараясь не напугать.

А уложив будущую жену в постель и подставив рядом таз, лихорадочно роюсь в аптечке. Ольгу рвет беспрерывно. И я понимаю, что не заблуждаюсь. Хотя с радостью бы признался сейчас в неверном диагнозе. Ошибка исключена, твою мать! Я развожу в воде белый порошок полисорба, желая хоть частично вывести токсины, и, ткнув пальцем в номер брата, прижимаю трубку к уху. Жду, когда этот засранец проснется и мне ответит.

— А-а, — стонет он в трубку.

 — Ты чего, Вадя…

— Додя, — привычно огрызаюсь я и без всяких предисловий командую. — Собирайся и дуй ко мне. Кто-то отравил мою Ольгу. И если я не ошибаюсь, это рицин.

— Ты никогда не лажаешь, придурок, — бухтит мой младшенький и тяжело вздыхает. — Сейчас буду.

Мне остается только сидеть и ждать. Выносить тазики и гладить Олюшку по голове.

— Я вроде пила немного. И только шампанское, — изумленно шепчет она и снова ошалело оглядывается по сторонам. — Где мы, Вадичка? Куда ты меня привез?

— Ты дома, солнышко, — тихо, но настойчиво объясняю я.

 — Это от отравления у тебя в голове все перемешалась. Сейчас лекарство выпьешь, и все пройдет.

Ольга послушно кладет голову на подушку и закрывает глаза. А потом, резко подскочив, снова наклоняется над тазом.

«Твою мать, — рычу я, желая разорвать на куски ту гадину, что покусилась на жизнь моей любимой. — Дезориентация в пространстве. Сейчас она не понимает, где находится. Затем перестанет узнавать меня и Роберта. Потом не сможет осознать, кто она такая.

А дальше смерть!»

Сжимая кулаки и зубы, я нервозно прокручиваю в башке всякие варианты. И когда через полчаса мой младший брат и известный токсиколог Павел Косогоров вваливается в нашу спальню, понимаю, что в любой момент могу потерять Ольгу.

— Быстро к нам в центр, — командует мой младшенький. — Это рицин, бро.

— Интересно, кто же им воспользовался?

— Да любой. Найти — не проблема, — хмыкает Пашка, наблюдая, как я укутываю Ольгу в покрывало.