Сноха

«Если б я был султан…»"

"Домой мы возвращаемся поздно вечером, и Ольга, демонстративно усевшись сзади, укладывает затылок на подголовник и закрывает глаза. Я кошусь на нее в зеркало заднего вида и по дрогнувшим векам и кривой усмешке понимаю, что моя любимая не спит.

— Тебя кто-то обидел? — спрашиваю ее, когда она, уложив Роберта, приходит в нашу спальню.

— Нет, — мотает она головой. — Только объясни своим родителям, что мой сын не игрушка. Весь прошедший месяц его все дружно игнорировали, — восклицает она, отчаянно жестикулируя, — а теперь воспылали любовью, стоило прийти друзьям с внуком.

Роберт еще слишком мал и далек от интриг. Он меня взял сейчас за руку и сказал «видишь, мама, меня бабушка с дедушкой уже полюбили, скоро и тебя полюбят». А мне тошно, Вадим. Я вижу это двуличие, но ничего ребенку объяснить не могу. В вашем серпентарии только один нормальный человек — Галочка. Все остальные — ну точно упыри из фильма ужасов. Если ты не против, мы с Робертом перестанем туда ездить.

— Постепенно, Олюшка.

После свадьбы… — киваю я, понимая, что назревает крупный конфликт.

— Нет, — топает ногой она, и я, решив перевести все в шутку, подскакиваю к ней и, подхватив на руки, плюхаюсь вместе с Ольгой на кровать.

— Меньше слов, дорогая, — шепчу, наваливаясь сверху. — Забудь о моих родственниках. К нам они точно без приглашения не приедут. И как только забеременеешь, сведем на нет твои посещения этого злачного места.

— Ты хочешь еще ребенка? — слабо мяукает она, обвивая мою шею руками.

— Конечно, еще как хочу, — фыркаю я, раздвигая полы ее халата.

И как дурак радуюсь, что удалось избежать конфликта.

«Завтра нужно позвонить Галке, — решаю я, проводя рукой по бедру Олюшки. — Во-первых, поблагодарить за хорошее отношение к моей будущей жене, а во-вторых, спросить у нее о Кирилле. Слабо верится, что наш сын мог ударить женщину».

Когда за окном начинает светать, я просыпаюсь словно от толчка. Ничего не понимая, озираюсь по сторонам. Ольга сидит на кровати, согнувшись в три погибели.

— Тошнит сильно и в животе жжет, — жалуется она и, подскочив с постели, несется в ванную. Я подхватываюсь следом и в первые минуты радостно улыбаюсь. Наверняка мы с Одноглазым забили гол где-то месячишко назад. Оле-оле-олей!

Но подавая Ольге стакан воды и полотенце, я невольно вглядываюсь в бледное лицо.

Ольга, белая как мел, стоит, облокотившись о стену, и старается выровнять дыхание.

— Сильно в животе жжет, — жалуется она и напряженно озирается по сторонам.