Сноха

 — Ну, там, клизму поставишь или капельницу… Или новый нос прилепишь… Один сплошной расчет, милый!

— Стерва, — фыркает он, пытаясь спрятать кольцо в карман, и смеется счастливо. — Какая же ты стерва, Ольга Николаевна.

— Еще какая, — отмахиваюсь я и, ухватив Вадима за рукав, прошу тоненьким голоском. — Давай колечко, не тяни…

— Замуж хочется? — дразнит Вадим. И каждое его движение становится ужасно медленным.

— И замуж, и трахаться, — радостно соглашаюсь я и, обняв Вадима за шею, обхватываю ногами его бедра.

 — Но только с тобой…

— Заметано, — кивает Косогоров и, стащив мою руку с собственной шеи, надевает мне на палец совершенно простое кольцо с круглым бриллиантом.

Ближе к вечеру мы с Робертом и Бимкой заезжаем в клинику за Вадимом. Честно говоря, я немного трушу. Обед у его родителей для меня еще то испытание. Папа — доктор наук, профессор, легенда нашей медицинской академии, и мама, заведующая лор-отделением в самом крутом медицинском центре области. Такие деятельные и очень приятные люди.

Я с ними знакома еще со времен первого замужества. Тогда, в браке с Кириллом, я им понравилась. Бабушка Вероника Семеновна не знала куда усадить и чем накормить. Мы с ней обсуждали модные тренды и хихикали вместе над показами высокой моды. А дед Петр Юрьевич наливал в хрустальные рюмочки вишневую наливку и предлагал выпить за милых дам. По-гусарски опрокидывал рюмку в рот и целовал бабушке ручку.

— Мастодонты, — усмехался Кирилл на лестнице. — Но они прикольные олды. Шарят в айфонах.

Любят триповать.

Сейчас же все изменилось. Вероника поджимает губы и приторно улыбается, а Петр Юрьевич называет меня за глаза «наше переходящее красное знамя». Вадим злится и постоянно проводит с родителями душеспасительные беседы, начинающиеся с «я люблю ее» и заканчивающиеся фразой «пожалуйста, ради меня!». Поэтому та легкость общения, что была при Кирилле, испарилась, стоило Вадиму объявить о нашей свадьбе. Теперь Косогоровы общаются между собой на медицинские темы, а мы с Робертом играем с Бимкой.

Все равно его дома оставить нельзя. Брат Вадима, Павлик, тоже нехорошо морщится и старается поменьше смотреть в мою сторону. Он тоже медицинское светило. Кардиолог, кажется, или вирусолог… Не помню точно.

Как только мы с сыном входим в клинику, навстречу выбегает Светлана Ивановна, секретарь Косогорова. И так радостно улыбается, будто я ее самая лучшая подруга.

— Олечка, а Вадим Петрович еще на операции, — сообщает она заговорщицки.