Жестокая сказка

Зато это тавро горит. Пылает на бледной коже огненным клеймом.

Шрам я научилась не замечать. Привыкла. Приноровилась.

- Отлично, - заключает Ахметов. – Очнулась."

"- Это ничего не меняет, - отвечаю тихо и повторяю, будто сама себя желаю получше в собственных словах убедить: - Абсолютно ничего.

- Ну конечно, - криво ухмыляется. – Сперва сладкие обещания. После отказ. Реально ничего не меняется. Что тогда, что сейчас.

- Бред, - бормочу глухо. – О чем ты вообще?

- Право на ошибку, - бросает хрипло.

– Второй шанс.

- Какая чушь, - нервно посмеиваюсь, мотаю головой. – Как будто тебе нужно мое разрешение. Вы силой берете. Всегда. На согласие наплевать.

- Забавно, - скалится.

- Рада, что удалось повеселить, - бросаю хлестко и закусываю губу, пытаюсь протрезветь от бури обрушившихся эмоций.

- Любому готова дать, - припечатывает с издевкой. – Только не мне.

- Да! – буквально выплевываю, лихорадочно киваю. – Ты угадал. А знаешь почему так? Другие люди не убивали мою мать.

Не уничтожали мою семью. Не угрожали забрать мою кровь до последней капли. Другие люди не калечили и не ломали. Не стали палачами.

Поднимаюсь, намереваюсь уйти, но пальцы жестко вплетаются в мои волосы, дергают, не позволяя сдвинуться с места.

- Пусти, - шиплю, задыхаюсь от ярости. – Пусти!

- Я не убивал твою мать, - обдает холодом.

- И ч-что? – зубы постукивают. – Не важно. Это не имеет значения. В тебе течет кровь того, кто…

Замолкаю, вдруг осознав жуткий факт.

Ахметов-старший рассуждал похожим образом. Грязная кровь. Испорченная. Мой дядя совершил ужасный поступок, но отвечать за его грех должна целая семья. Виновны все. Даже будущие поколения.

- Отпусти, - выдаю сдавленно, судорожно дергаюсь. – Пожалуйста.

Пальцы разжимаются, а горящие черные глаза четко отвечают - «Никогда».

- Ты хотел убить меня, - продолжаю шептать. – В первую встречу. И потом, позже, после всего, когда нашел в лесу, когда поймал. Ты душил меня. Стиснул горло, сжал.

Только твой брат успел помешать. Но там была еще девочка. Точно помню. Светлые волосы…

- Дура, - обрывает и обхватывает шею ладонью, склоняется надо мной, лбом к лбу прижимается, пробуждая внутри волну ледяной дрожи.

Черт. Душил. Долго. Сдавливал. Стискивал. Зачем? Действительно бредово. Он бы мое горло двумя пальцами раздавил. В его громадных кулаках заключена чудовищная сила.

- Подожди, - роняю чуть слышно. – Ты был там. Был.