Запрещенная реальность. Том 1

Его пси-ответ можно было перевести как: сам сдохни, гад!

«Ельшин» удивленно оглянулся, в свою очередь легко парировав удар, затем нахмурился, выбирая, каким образом лучше наказать наглеца, но в это время в спальне возник Тарас Горшин.

Волна оцепенения, накрывшая Матвея, отхлынула, вернулся пульс паранормального чувствования, а с ним появилась и способность психокинетического воздействия на предметы. Словно в подсознании открылась вдруг незаметная дверца и суфлер, высунувшийся оттуда, шепнул Матвею-актеру заветную магическую фразу: сим повелеваю!

Дальнейший поединок «монарха» с молодыми магами — если воспользоваться терминологией мифов и сказаний, почти адекватно отражающих точность термина для земных условий, — проходил с применением пси-энергетических ударов в иновременье и частично в ином пространстве с другим количеством измерений.

В результате не ожидавший отпора Конкере, базой которому служило обыкновенное человеческое тело генерала Ельшина, сковывающее его, как тесный костюм, отступил, мобилизуя резервы и перестраивая организм.

Матвей огляделся и не поверил своим глазам: от дачи не осталось камня на камне! Они стояли посреди причудливой формы развалин, словно в руинах инопланетного города, и ползли среди искривленных, сочащихся зеленым дымом столбов и стен полупрозрачные языки светящейся пыли, вспыхивающие голубыми и зелеными искрами.

Горшин воспользовался паузой, бросил Матвею в пси-диапазоне:

— Уходи!

— Я помогу.

— Уходи, дурак! Спасай свою Кристину. Кому ты будешь нужен, состарившись за минуту на полста лет?

— Я помогу, — упрямо повторил Матвей.

— Это моя проблема, и решать ее я буду сам. Беги!

И Матвей повиновался. За что потом себя возненавидел. Убежал он недалеко и тут же вернулся, но бой между «монархом тьмы» и Тарасом уже закончился. Конкере ответил на вызов, и даже человеку Внутреннего Круга, коим считал себя Горшин, не удалось отбить атаку.

Когда Матвей глянул на то, во что превратилось тело Тараса, к горлу подступила тошнота. Пси-взрыв не потревожил только головы Горшина, остальное трансформировалось в кошмарную мешанину трех десятков живых существ, проросших друг в друге, и весь этот конгломерат еще жил, вздрагивал, копошился, царапал сам себя, расползался в разные стороны. Глаза Тараса были открыты, но ничего не видели.