Влюбленный маркиз

 – Все должно быть в порядке, чтобы вечер удался на славу, но есть кое-что, о чем мне хотелось бы заявить до начала бала.

Все три дамы замерли и повернули головы к нему.

Джастин долго и мучительно думал, прежде чем пришел к окончательному решению несколько дней назад и намеревался твердо его держаться.

– Да? – произнесла леди Уитморленд, устраиваясь на краешке дивана, явно озабоченная.

Джастин откашлялся. Если объявить об этом матери и сестрам, все обретет реальность и обратно свои слова уже не возьмешь.

– Я решил наконец жениться. Пора.

Не будь леди Уиморленд образцом благопристойности, наверняка подпрыгнула бы от радости – Джастин был в этом уверен, – но она лишь разгладила юбки и тихонько кашлянула, а потом спокойно и холодно спросила:

– Правда?

– Правда? – в унисон спросила и Джесс, вытаращив глаза.

– Правда? – нараспев, даже не скрывая скепсиса, проговорила Элизабет, скрестив руки на груди, а потом бросила на брата настороженный взгляд, давая понять, что ни на йоту ему не верит.

– Да, я принял решение, и оно окончательное.

Три часа спустя бальный зал особняка Уитморлендов был полон гостей. Элизабет все-таки пришлось потанцевать с двумя джентльменами (слава богу, один из них был Джастин). Джессика потанцевала не менее чем с дюжиной кавалеров и теперь стояла в окружении поклонников у стола с закусками. Как Элизабет и предполагала, Джесс, похоже, вовсю наслаждалась жизнью, хотя загадочный Торнбери еще не прибыл.

В своих стараниях быть радушным хозяином и в стремлении всерьез заняться поисками претендентки на роль маркизы Джастин протанцевал не меньше чем с десятью дамами, изо всех сил стараясь ускользнуть от Генриетты Хезлтон, которая охотилась за ним, как львица за газелью в африканской саванне.

Леди Уитморленд тем временем не теряла ни секунды в стремлении довести новость о намерениях сына до каждой мамаши в зале с дочкой на выданье. В результате он оказался в центре внимания едва ли не всех дам: на него бросали томные взгляды, ему строили глазки, вслед ему раздавались смешки с намеками.

Джастина не пугал интерес со стороны дам: он мог справиться с ним, поскольку занимался этим почти всю взрослую жизнь. К тому же он принял решение и не намерен его менять, потому и сказал о нем матери, зная, что пути назад не будет, как только она объявит свету, что он намерен жениться. Давно пора. Ему все-таки уже тридцать один год.